Чтение онлайн

Примерно через час она услышала приближающий к дому стук копыт по мостовой. Еще через мгновение раздался голос, который заставил ее броситься к двери торопливо распахнуть ее. Улица была совершенно пуста и звуки, которые она никогда не расслышала бы днем, сейчас отчетливо доносились до нее. Она слышала каждое движение. Он чиркнул спичкой, сказал что-то торопливым шепотом; скрипнув сапогами, вышел из кареты.

Она сбежала по ступенькам так быстро, будто за ней гнался сам дьявол, и… очутилась в объятиях графа Монкрифа. Впрочем, сейчас ей было не до него — на руках у него был спящий младенец.

— О, Робби… Робби, — чуть слышно пробормотала она, вырывая сына у Фрэдди и прижимая к своей груди. Из глаз выкатились горячие слезы и упали на щечку малыша. Тот встревоженно попыхтел какое-то мгновение, но быстро пригрелся и, успокоенный знакомым материнским запахом, вновь мирно засопел.

На вопросительный взгляд Кэтрин граф ответил кивком головы в сторону кареты. Она, напрягая зрение, посмотрела туда, различила в темном дверном проеме заспанное личико девочки и невольно сделала шаг вперед. Джули кубарем скатилась по ступенькам экипажа, стремглав бросилась к маме и, обняв ее ногу, бросила победный взгляд на стоявшего в стороне графа.

Когда пожилая графиня во второй раз за эту ночь выбралась из своей постели и спустилась вниз, она увидела перед собой далеко не мирную картину. Кэтрин прижимала к себе Роберта и Джули и бросала на Фрэдди такие гневные взгляды, которые, казалось, могли испепелить его. Граф отвечал ей такими же. Он стоял неподвижно, протягивая руку к сыну. Оказавшаяся между ними Джули сердито смотрела на похитившего ее незнакомого мужчину, не зная, что это ее отец, и обнимала женщину, которую считала своей мамой, не подозревая, что она не ее родная мать.

Мириам решила, что если эту ситуацию придумал Господь, то ему не откажешь в чувстве юмора. Но в любом случае это устроено для того, чтобы испытать ее терпение. Она решительно прошла вперед и встала между сыном и Кэтрин. Интересно, что бы подумал Фрэдди, узнав, что симпатии матери сейчас полностью на стороне его противницы? Мириам могла бы понять Кэтрин, вонзи та сейчас кухонный нож в его сердце. Собственно, она и поспешила разделить их затем, чтобы предотвратить кровопролитие.

— В самом деле, Фрэдди, — резко повернулась она сыну, — как ты мог?

Граф с трудом сдержался, чтобы не нагрубить матери. Он не помнил, чтобы с ним разговаривали подобным тоном с тех пор, как вырос из коротких штанишек.

— Мадам, — холодно произнес Фрэдди, — я постараюсь ответить на ваш вопрос позже. А сейчас я хотел бы знать, почему здесь находится эта женщина? — показал он забинтованным пальцем на похожую на рассерженную мадонну Кэтрин, которая крепко прижимала к себе детей.

— Джули, — обратилась она к девочке, наслаждаясь рассерженным видом графа, — ты била его?

От ее взгляда не ускользнули бинты на пальцах Фрэдди, и это напомнило одно происшествие в доме Берты. Девочка тогда серьезно поколотила разозлившего ее деревенского мальчишку, пришедшего к ним с матерью, которую пригласили для помощи в уборке.

Джули медленно наклонила голову и поспешила укрыться за материнскую юбку. Кэтрин услышала ее быстрый лепет и расхохоталась.

— Отлично! — похвалила она девочку и, взяв ее за руку, направилась в дом.

Джули оглянулась и победно посмотрела на отца. Граф не бросился за ними следом только из-за Мириам. Графиня мертвой хваткой держала его за руку, размышляя про себя, что помирить этих двоих будет, пожалуй, посложнее, чем Веллингтона и Наполеона перед Ватерлоо. Тяжело вздохнув, она выпустила руку сына и пошла впереди него в дом. На лестнице он обогнал ее.

— Оставь ее в покое, Фрэдди, — произнесла она ему в спину.

— Я оставлю в покое эту ведьму, не волнуйтесь, — прилагая усилия, чтобы не взорваться, ответил граф. — Я только хочу посмотреть, как устроились мои дети.

Он предположил, что Кэтрин с детьми должны были поместить в большую спальню для гостей, и не ошибся. Открыв дверь, он увидел их. Сонная Джули без особых успехов пыталась стащить с себя свой огромный халат. Не обращая внимания на сердитый взгляд Кэтрин, граф подошел к девочке и нагнулся к ней. Та попыталась отскочить, но он поймал ее за край халата, сгреб в охапку и, высоко приподняв, опустил на кровать. Джули было захихикала, но тут же опомнилась и хмуро посмотрела на отца.

Кэтрин положила Робби на стоявший у камина двухместный диванчик, подоткнула подушки, чтобы он не мог упасть, и выпрямилась.

— Тебе не кажется, что им было бы гораздо удобнее в детской? — Впервые с момента прибытия граф обратился к ней.

— Во-первых, детская уже несколько лет не проветривалась, а во-вторых, никто не разлучит меня теперь с моими детьми. Может быть, в вашем кругу и принято сплавлять своих наследников с глаз долой, но я, к счастью, к нему не отношусь. — На лице ее мелькнула точно такая же ухмылка, какую он видел не так давно у Джули.

— Эта малютка — сущее наказание, — с нежной улыбкой произнес Фрэдди. Он смотрел мимо Кэтрин на дочь, которая уже успела уснуть.

— Неужели? — Вопрос был задан подчеркнуто холодным тоном. Графу не удастся вновь очаровать ее своим обаянием, не обманет ее и нежность, мелькнувшая в его глазах, когда он смотрел на дочь. — Впрочем, во многом она действительно очень похожа на тебя.

— Да, но характер у нее все-таки твой. — Кончики губ Фрэдди чуть дрогнули.

— Я, как вы не так давно мне сами напоминали, не прихожусь ей матерью. А вот ваши дурные наклонности девочке вполне могли передаться. Легкостью характера вы, милорд, тоже не отличаетесь.

— Странно, но почти все считают меня дружелюбным и довольно покладистым, — сказал граф, возвращаясь назад к двери.

— Тот, кто так думает, не знает вас так хорошо, как я, — неожиданно вяло ответила Кэтрин. Она просто валилась с ног и вместо того, чтобы пикироваться с графом, гораздо с большим удовольствием поспала бы несколько часов, пока не проснулся Робби.

— Есть и те, которые знают меня не хуже, — бросил он и вышел из комнаты.

Кэтрин легла рядом с Джули, обняла теплое тельце спящей девочки, взглянула на Роберта и подумала, что отдыхать ей придется недолго. Малыш наверняка проголодался без нее за день и теперь может потребовать свое в любой момент. Он, как и Джули, просыпался с рассветом. Она вздохнула и, будто в теплую, приятную воду, погрузилась в сон, позволивший забыть на время о своих бедах, тревогах, гневе на графа и его странных словах, сказанных на прощание. Она не видела, как через несколько минут в дверях появилась высокая мужская фигура. Сделав несколько осторожных шагов, Фрэдди склонился над ней и Джули, а затем аккуратно поправил одеяло, прикрывающее сына. Никто не видел боль мелькнувшую при этом в его глазах. Он сумел быстро взять себя в руки, но на сердце от этого легче не стало.

Когда Фрэдди вышел из спальни, он увидел мать, ожидавшую его в ночном халате у лестницы.

— Как она здесь оказалась? — спросил он.

— Она вполне разумно предположила, что ты можешь привезти детей ко мне. Теперь твой Монти опять поступил в твое распоряжение.

Голос графини дрожал от гнева. Сколь бы ни были справедливы ее слова о способности сына сочувствовать и сострадать, сказанные недавно Кэтрин, его последние поступки их опровергали. И вообще поведение сына в последнее время очень беспокоило графиню.