Прежде чем я умру
Шрифт:
Она собрала свои вещи и ушла в неизвестном ему направлении. Никакой записки или зацепки. В Верхней Аиде Арсений посоветовал ему забыть девушку, потому что Доминика заключила с ней сделку: «Ведь я ее… а она, так со мной поступила, будто мы чужие друг другу»
— Да, ты приняла решение — это твое право — сжал кулаки, — но ты не подумала, что твоя жизнь безразлична не всем?! — оскалился — Мне казалось, что мы можем доверять друг другу, а вместо этого…
Алира знала, почему так поступила, но не стала объяснять ему что-либо.
— Мои родители оставили меня на попечение тетке маленьким ребенком, им было плевать на меня, все, что они делали — это посылали вещи или деньги на мое существование. Никакой заботы и ласки, а тетка дала мне все это, но было поздно. Свои последние слезы утраты я пролила в тот самый день, когда отец с матерью уехали. Я сделала выбор. Приняла решение и не оступлюсь. Я не хочу ни к кому привязываться. Не хочу ни от кого зависеть.
Блейз действительно ничего не знал о ее прошлой жизни и уж тем более о том, что ей так сложно выражать собственные чувства «Жаль, что мы не всегда способны понять друг друга…» — мелькнуло у обоих в головах.
Глава 13
Эва была счастлива, что у нее появился такой друг как Ян. Они хорошо общались, шутили и подкалывали друг друга. Вспоминали веселые дни в Бердичеве и ей очень хотелось их повторить.
«Если бы не общество Яна, жизнь казалась мне очень одинокой и беспросветной. На некоторое время меня отвлекала работа и защита диплома, но все это закончилось и то, чего мне всегда не хватало — это душевного покоя, который так необходим».
Когда Лука улетел обратно в Киев, Ян в тот же вечер пришел к ней в гости с коробкой чизкейка и бутылкой ее любимого розового шампанского. За окном медленно падал снег, укрывая подоконник пушистым слоем, под настроение ангел включил белые огоньки, которые они вместе с Эвой купили в Икее. А когда квартира погрузилась в сонный полумрак, Ян в очередной раз присел на кровать спящей девушки и коснулся ее сознания, проникнув в сон.
Он перенесся в заснеженную Норвегию, где темные леса укрыли белые снега, а бушующие ветра обдували замок на высокой горе. В окне одной из башен горел свет, похожий на око посреди черных камней.
Мрак, сгустившийся под крышей комнаты, игра теней на стенах от полыхающего в камине огня будоражила воображение, создавая мрачные образы. Помещение представляло собой подобие лаборатории, с множеством книг и свитков на стеллажах, с разнообразными сосудами на столе. У окна возился высокий старец, чем-то напомнивший Яну чародея Мерлина из сказаний о Короле Артуре: его широкие плечи покрывала синяя мантия, а по груди рассыпалась длинная седая борода. В одной руке он держал большое овальное зеркало, чья гладь освещалась лунным светом, но стоило ему коснуться поверхности, как по той, словно по воде, прошли круги.
Старик погрузил свои пальцы внутрь стекла, и оно заледенело, покрывшись тонкой сеткой трещин, которые с треском раскрылись, когда чародей извлек серебристый осколок. Взгляд его пронзительно бирюзовых глаз был полон тоски.
Эвика, которую Ян видел в собственных видениях, лежала на дубовом столе, скованная по рукам и ногам кожаными браслетами, веки девушки слегка подрагивали. Она находилась под воздействием лекарственных снадобий, ее аура смешалась с черно-фиолетовой дымкой введенного через вены зелья.
Подойдя к ней, чародей поправил рукава своей мантии и бережно вложил осколок в грудь девушки. Эвика дернулась, цепи на ее руках громко лязгнули и натянулись.
— Потерпи еще немного, моя девочка, дальше не будет так больно. — Прошептал старик, гладя по волосам, которые спадали на пол.
Через несколько секунд Эвика пошевелилась и открыла глаза. Чародей освободил ее руки и ноги от оков и помог встать. Она сильно сгорбилась, по движениям став похожей на древнюю старуху, ее молодые руки сильно тряслись и на них вздулись голубые вены, она хваталась за руку чародея до тех пор, пока он не опустил ее в кресло, укрыв пледом. Наполнив чашу полупрозрачной жидкостью, заставил Эвику выпить все до последней капли. Тяжело дыша, она откинулась на спинку кресла и поставила чашу на столик, чуть не выронив ее:
— Как все прошло? — спросила охрипшим голосом, ее руки по-прежнему дрожали.
— Хорошо. — Чародей сел напротив. — Я боялся, что не получится, и придется доставать тебя с того света, попозже выпьешь еще отвара. Обычно, его пьют архангелы чтобы скорее восстановиться от темных чар, но мне удалось достать полную флягу для тебя, и ты быстрее пойдешь на поправку. — Нежно погладил ее по холодной руке, в уголках его глаз блестели слезы.
— Когда меня не станет, артефакт поможет защитить тебя от Максимилиана. Если бы я сам мог уничтожить этого монстра, твоя жизнь не превратилась в кошмар. Ты могла давно выйти замуж, завести собственную семью, родить детей, а вместо этого, из-за меня, мы… — Эвика прервала его, покачав головой.
— Нет отец, даже уйди ты тогда к Максимилиану, он никого не пощадил и возможно сейчас, весь мир был порабощен им. Маму не вернуть, как и не дать мне ту жизнь, которой я могла бы жить. Что попусту говорить о том, что могло или же нет измениться в наших судьбах.
Очертания помещения стали размытыми, и Ян понял, что снова находится в спальне Эвы.
«Нужно поговорить с Алирой, возможно она мне что-нибудь подскажет» — коснувшись на прощание теплой руки Эвы, телепортировался.
Ветер тревожил изъеденную молью гардину.
Арсений стоял на одном из верхних этажей старого, заброшенного румынского замка, созерцая окружающие земли, сквозь окно-бойницу. Молчаливое уединение ифрита нарушал лишь шум прибоя, доносившийся от подножья дальнего утеса. Вот-вот должен был начаться дождь: темно-синее небо осветила тонкая серебристая молния и вдалеке глухо прогремел гром. Камин был увешан седой паутиной, которая расползлась по углам пола и потолка, украсив своим узором раздробленную мебель, и только скрип тяжелой двери, нарушал покой этого места.
Звук быстрых шагов, лязг петель от деревянной двери и свист сквозняка, ворвавшегося в покрытое пылью помещение, заставили Арсения обернуться:
— Стоило загонять коня, чтобы добраться в эту дыру. — Раздраженно проговорил Луцио, стряхивая с плаща дождевые капли и подходя к камину, который не зажигался так же давно, как не смазывались скрипящие петли на дверях. — Хоть бы потрудился утеплить помещение — на улице не лето, а я скакал несколько миль, только бы уважить твое спокойствие! — он хмуро посмотрел на ифрита, который даже не двинулся с места.
— Тут тебе не гостиница, где встречают уютом и горячим вином. — Но Арсений все же разжег камин, пустив туда искру, вылетевшую из его мизинца.
Пламя охватило подброшенные поленья, а когда Луцио подкинул туда еще и сломанные ножки от кресла, огонь занялся быстрее:
— Видишь! Можешь ведь, когда хочешь, а то сплошные нотации… — демон уселся напротив и стал греть ладони так близко к огню, что тот облизывал его пальцы, не причиняя при этом никакого вреда.
Ифрит продолжил сосредоточенно смотреть в окно: