Чтение онлайн

Ян закусил нижнюю губу, стараясь содрать зубами засохшую кожицу, и привкус его собственной крови показался сладким медом, ведь он так давно ничего не ел.

– Вы сказали: не думай о богатстве, подразумевая эти души… – ангел указал рукой на оставшиеся шарики. – И бесчестии, имея в виду метод их добычи!

– Ты извлек неплохой смысл из сказанного мной! – старец хрипло рассмеялся, проталкивая очередной шарик сквозь квадратную дверцу.

– Неплохая эпиграмма для того, кто ее же и придумал, – впервые за долгое время Ян улыбнулся. – Не ожидал встретиться здесь с Луцием Сенекой! Это же надо было так неудачно покончить с собой! – он рассмеялся. – Сначала запястья, потом ноги и, наконец, оказавшийся бессмысленным яд. Абсурд! – ангел взял один из шариков и прислушался к стону боли внутри него.

– Согласен. Глупо было так умирать, но еще глупее поддаться страху казни, – спокойно ответил Сенека, забирая у него шарик. – Ты ведь четко их слышишь. А мне вот приходится прислушиваться, чтобы понять, о чем они плачут…

Ян не показывал своих эмоций, но от криков душ в ушах стоял отвратительный звон. Когда его наказание в Нижней Аиде было закончено, ангел вернулся в Келестис другим…

Пребывание в мире темных заставило его иначе взглянуть на солнечный свет, по-другому дышать чистым воздухом, наслаждаться полетами. В нем что-то надломилось, но этого Ян никому не показывал. Он не перестал использовать черную магию, но теперь умело скрывал этот факт от окружающих.

Обычно выходцами из Подземного мира среди людей были демоны, бесы и суккубы, реже вампиры. Все они числились сотрудниками Верхней Аиды. Здание бизнес-центра располагалось на Тверской. Почти в центре столицы, где сосредоточились отрицательные эмоции и негативная энергия людей. Никто из смертных не мог даже подумать, что по соседству с ними спокойно работают темные силы. Между обеими организациями – Келестис и Аидой – испокон веков шла борьба за человеческие души.

Сотрудники Верхней Аиды так же, как и в Обители светлых, вели учет и документацию, имели курьерскую службу доставки, транспортировку душ – все то, что уже попробовал Ян, будучи в ссылке. Келестис с ее архангелами и ангелами-хранителями заботились о целостности человеческой души. Еще до того, когда простой смертный мог оказаться на грани и впасть во тьму, к нему приставлялся личный Ангел-Хранитель, направляющий и оберегающий его. Все это делалось для сохранения равновесия между Светом и Тьмой. Однако слишком много веков ради этого равновесия проливалась кровь обеих сторон. Орудуя мечами, заточенными под светлую плоть, демоны и ифриты убивали архангелов, заставляя чашу весов склониться в свою сторону.

Как-то раз, чтобы пристыдить Яна, архангел Рафаил, второй после Михаила, высказал ему голосом, полным грусти и сожаления:

– Иоанн, сын мой… – так ангела называл лишь этот архангел. – Всевышний наградил тебя этой жизнью и оболочкой не для того, чтобы ты предавался праздности, а помогал смертным. Это твоя прямая обязанность как Хранителя, – он развел руки в стороны. – Мы не можем уподобляться демонам: заниматься чревоугодием, сладострастием и не отдавать свой свет ближнему!

Мудрый архангел в образе старца занимался врачеванием еще со времен древнего Рима. Его длинная белоснежная борода тянулась до пола, делая Рафаила похожим на чародея Мерлина из «Преданий о Короле Артуре», а яркие синие глаза намекали на скрытую силу архангельской души. Он всегда был облачен в светлую тунику с длинными рукавами, опоясанную кожаным шнурком. На ногах он носил исключительно сандалии, и кто-то из ангелов клялся, будто это обувь самого Персея.

Этот разговор происходил, когда Рафаил лечил Яна. Ангел частенько наведывался в различные бары и пабы, где любили кутить темные, чтобы пропустить пару стаканчиков ирландского виски, побеседовать за жизнь со знакомой демоницей и расслабиться. Но стычки между светлыми и темными в таких местах были не редкостью. Когда телу наносился ущерб оружием темного – залечить такие раны светлые могли только в лазарете Келестис, у главного целителя Рафаила. Как бы то ни было, но Иоанн – одно из имен Яна.

Что же касается темных, то в большинстве своем это были мускулистые и брутальные демоны, славящиеся стихией огня. Прожженные сердцееды, сплошь покрытые татуировками, чтящие кодекс правил, которые, тем не менее, постоянно нарушали.

Но для светлых законы непреложны, и Яну вменялось соблюдать их. Ангелу не хотелось вновь отправиться в Нижнюю Аиду, или, тем более, лишиться крыльев. Крылья для него – все.

Сунув ноги в домашние тапки, заботливо оставленные Анжеликой, ангел прихватил чашки с кофейником и направился на кухню. Хозяйки уже не было дома, только в коридоре четко ощущался цветочный парфюм. Неудачно задев дверь в ванную, Ян пролил себе на руки остатки кофе. Кипяток обжег ладони, и ангел стиснул зубы, чтобы не выругаться, хотя мысленно выкрикивал проклятья.

Подставив обожженные руки под ледяную струю воды в раковине, он наблюдал, как кожа сначала покраснела, покрывшись багровыми пятнами, а затем резко побелела. Быстрая регенерация тканей всегда была очень кстати, и ему отчего-то вспомнилась собственная смерть.

***

Ян

Это случилось в конце XIV века в Праге. Тогда я занимал должность духовника Королевы. Ян Непомуцкий или Иоанн Непомук – простой люд произносил мое имя с надеждой и трепетом. Дворянство поверяло мне тайны своих душ, и я тщательно их хранил. Серый Кардинал – вот кем я был…

Развитие конфликта между Королем Вацлавом IV, вмешавшимся в дела Церкви, и Высшим духовенством страны привело к тому, что я впал в немилость. По приказу Короля я и двое моих учеников были схвачены и заточены в тюрьму. Я вспоминаю вонь и сырость холодной темницы, шуршание крысиных хвостов по скользким плитам пола, невыносимую жажду и голод, от которых мое старое тело медленно приходило в негодность. Тьма, застилавшая мои тусклые глаза, была благословением Божьим – двум молодым священникам рядом со мной было отказано в этом счастье. День за днем они истощались, делаясь похожими на скелеты, обтянутые серой кожей. Их избитые, замученные пытками тела со сломанными пальцами и ребрами скручивались от постоянного холода на жалких холщовых подстилках. Господь наш всевидящ – его слугам оставалось недолго мучиться. Мои протеже были избавлены от заточения – их отпустили… Я остался один, и это дало легкую надежду на то, что скоро и я буду избавлен от этих оков.

Но свету было суждено померкнуть в момент, когда меня отвели в пыточную и разместили на дыбе. Я чувствовал, как разрываются мои суставы, как боль завладевает каждым миллиметром тела. Почему я продолжал дышать, а мое сердце билось? Как я мог вынести подобную агонию?!

У меня пытались выведать все хранящиеся в голове тайны, но даже под пытками с уст моих не сорвалось ни звука. Про себя я молился Отцу своему, просил дать мне сил и терпения, дабы выдержать это, простить грех людей…

Последнее что я помню – как Вацлав приказал заковать мое тело в «молитвенный крест», но оковы спадали— тело было слишком худо и измучено…

Ощущаю холод, в который я окунулся… мне хочется спать, и я безропотно отдаюсь в объятья вод Влтавы, куда мои истязатели меня выбросили, как ненужную шахматную фигуру с поля интриг и козней… Теперь душа моя всецело принадлежала Богу. Для каждого Рай – свой. Я никогда не мог представить, какой Он… Возможно, там действительно есть золотые врата, у которых стоит Святой Петр…

Я очнулся среди поля пшеницы близ журчащего ручья. Тело мое больше не ломила боль, я чувствовал себя юным и полным сил. Взглянув на собственные запястья, некогда растерзанные дыбой, увидел упругую, здоровую кожу, по жилам резво бежала обновленная кровь. Прикоснулся к лицу: куда-то исчезли морщины и борода старца. Заглянув в ручей, я увидел свое отражение – я снова был молод. Время повернулось вспять.

Рай – это чистое голубое небо, золотые колосья пшеницы, отделяющие меня от Тьмы. Я был готов к новой жизни, и энергия, бьющая внутри, как ручей у ног, кричала о себе. Мы умираем, чтобы заново возродиться, подобно фениксам из пепла…

***

Ангел выключил кран и вытер руки полотенцем: «Я ненавижу время с 9 утра и до 9 вечера».

Прошла ровно неделя с того самого вечера, когда Ян увидел девушку, овеянную яблочным ароматом. В бар «Амстердам» он больше не заходил, зато частенько наведывался в кофейню «Филижанка», располагавшуюся ниже по улице от его дома.