Чтение онлайн

– Так вы все же один из них? – Белкина на мгновение высунула руку из воды и показала на берег, где скучали «серые костюмы».

– Неужели похож?

– Честно говоря, нет, – призналась несколько заинтригованная Тамара. – Откуда вы взялись?

– Снимаю здесь комнату, берут недорого, – с серьезным видом поведал Клим.

– Обманывать можно, но не так нагло.

– Вы же сами заявили, что в коридорах власти не искоренена коррупция. Коррупционер и сдал мне комнату, а тут – хрен знает что началось, за забор не пускают.

Белкина словила себя на том, что любуется загорелым мускулистым телом мужчины.

– Вы, собственно говоря, кого представляете?

– Самого себя, – рассмеялся Клим. – Давайте перейдем на «ты». Мне кажется, что нам еще не раз придется встречаться, а мне они тоже не нравятся. Только мешают. Без них было бы легче жить.

– Мне – да. А насчет «ты» надо еще сильно подумать. Я не сторонница пляжных романов.

– Чего тут думать! – возмутился Бондарев. – Когда ко мне обращаются на «вы», я чувствую, что намекают на мой солидный возраст.

Белкина развернулась в воде, но поплыла не к берегу, а вдоль него.

– Если я скажу вам «ты» – отстанете?

– Тем более не отстану.

– Несете какую-то чушь, – Белкина пыталась разозлиться, но у нее это плохо получалось.

Клим ей стал симпатичен с первого взгляда. За глупостями, которые он говорил, чувствовалось, что мужчина далеко не прост. А умных и самостоятельных мужиков Белкина уважала и даже иногда прощала им наглость.

– Если вы меня не прогнали сразу, то есть на что рассчитывать.

– Тебя прогонишь!

– А ты и не пробовала.

– Сказать, почему?

– У меня лицо не казенное.

Несколько секунд Клим и Тамара смотрели глаза в глаза.

– Ты знаешь больше, чем я, – наконец произнесла женщина. – И больше, чем они.

– Я уважаю догадливых людей, которые никогда не сдаются, – негромко произнес Бондарев. – Шнур от торшера я еще предвидел, но запись на четвертую звуковую дорожку застала меня врасплох...

– Значит, и это послание вы перехватили? – вздохнула Белкина.

– Нет. Оно дошло до адресата.

– Значит, гендиректор...

– Он сдал вас всех с потрохами. Ты только вредишь себе и делу. Мой тебе совет – забудь о том, что видела.

– Ну вот. Только ты показался мне разумным и свободным человеком, как пришлось услышать об интересах дела. Ты бы еще сказал о государственной тайне, патриотизме, долге... Я журналистка, и смысл моей профессии – доносить до зрителя правду. Он имеет право ее знать. Правдой никому не навредишь. В Конституции что написано?

– Ты сама пишешь тексты, произносишь их с экрана, но не веришь и в половину из них.

– А если и вы все не верите, то нечего об этом и писать. Так открыто и скажите, что правда – это только разрешенное властью. Конечно, и я во многое не верю, но профессия заставляет шевелиться. В журналистике, как в воде, перестанешь барахтаться – утонешь. Не дождетесь, чтобы я успокоилась.

– Мне казалось, что мы нашли общий язык.

– И мне показалось. А ты такой же, как и они. Даже хуже. Они выполняют чужие приказы, а ты их отдаешь. Кто ты такой?! – Белкина зло зашлепала руками по воде, повернула к берегу.

– Трудно объяснить, – Бондарев исчез под волной и вновь появился перед журналисткой. – Тут не принято спрашивать. Ты или знаешь ответы, или отвечаешь на чужие вопросы.

– Спасибо за откровенность. Использую фразу для одной из своих будущих передач. Вы не имеете права нас тут удерживать силой! На каком основании? Я должна быть на свободе! – Белкина хотела оттолкнуть Клима, но тот сам отплыл в сторону.

– Ты еще раз Конституцию вспомни – про свободу передвижения.

Она изо всех сил гребла к берегу.

– Девонька, у каждого своя работа, – услышала Тамара у себя за спиной. – Единственное, что я вправе тебе сказать – я друг.

– Чей? Мой?

– Не важно. Но правду я люблю не меньше твоего.

Тамара наконец почувствовала под ногами дно, она тяжело дышала – выдохлась, ноги вязли в мокром песке. Бондарев уже стоял рядом с ней:

– Мы не договорили.

– О чем?

– Ты же не станешь отрицать, что видеть – это одно, а увидеть – несколько другое? – Клим подал руку, когда накатила волна, помог удержаться.

– Телевизионная камера только электронный глаз – она видит, а не смотрит, – Тамара вытерлась полотенцем, опустилась в шезлонг, в горле першило от соленой воды.

Бондарев откупорил минералку, налил в стакан и поднес женщине.

– Благодарю.

– Я не стану тебя больше убеждать – насколько ты не права. И насчет меня, и насчет происходящего. Не стану уговаривать не делать глупостей.

Белкина пожала плечами.

– Очень надо. У самой голова на плечах есть и, кстати, не самая глупая в этой стране. Жила своим умом и многого добилась.

– Люблю откровенность. Можно услышать твое самое большое желание?

– Остаться одной, – мстительно улыбнулась Белкина.

– Это слишком мелко и легко осуществимо, – вздохнул Бондарев. – А что-нибудь более глобальное и на первый взгляд нереализуемое?

Белкина принялась загибать пальцы:

– По-прежнему оставаться самой красивой, самой умной и сексапильной телеведущей. Каждый год праздновать очередное тридцатилетие – ни годом больше.

– Все это у тебя уже есть, с того дня, когда ты появилась на телеэкране, – напомнил Клим.

– Боже мой, – глубоко вздохнула Белкина. – Взрослые солидные мужик и баба, говорим о каких-то глупостях, как дети. Желания загадываем, когда в стране черт знает что творится. Если честно, самое большое мое желание – выбраться отсюда как можно скорее и снова оказаться на экране.

– Зачем?

– Ну... хотя бы снова говорить о том, что посадили Холезина.

– Надо быть осторожней в желаниях, – Бондарев подхватил с песка одежду. – А вдруг я джинн, выпущенный из бутылки?

Белкина приложила к глазам ладонь, прикрываясь от солнца – Клим уже уходил с пляжа.