Чтение онлайн

Эта простая мысль, знакомая любой стране, любому народу, который сталкивался с массовым террором (в том числе, как я уже говорил, народам Англии, Франции, Израиля), впервые столь внятно и чётко была озвучена после нескольких лет сосуществования с бандитами за ширмой государственности Чечни.

И до сего дня в больших и малых городах России оплакивают тех, кто погиб, защищая Родину. Эти жертвы, безусловно, ложатся на власть нелёгким грузом политической и моральной ответственности.

Но есть у этих скорбных цифр наших потерь и другой подтекст. С каждым днём в глазах людей фигура российского военного, человека, защищающего страну и порядок на её территории, все больше очищается от наносной грязи политической конъюнктуры. Становится объединяющим, мощным национальным символом.

Страна уже не сможет забыть и предать этих ребят.

У любой войны есть оппоненты. И это — правильно. Это в природе человека. В конце концов, я тоже противник войны. И Владимир Путин — её противник.

Военная операция была нужна не только для сохранения целостности России, для защиты наших граждан, для демонстрации политической воли и силы государства. Она была нужна в первую очередь для того, чтобы в республике установился прочный, настоящий мир. И нормальная жизнь.

Я знаю, что этот постулат воспринимается многими как «российская пропаганда». Но вот конкретные факты. Конкретные судьбы.

Россия восстанавливает в Чечне все, что можно заново отстроить и восстановить. 40 больниц, 11 поликлиник, 2 станции переливания крови, 2 госпиталя, 1 родильный дом. В районах республики начинают работать службы «Скорой помощи». Скоро чеченские дети вновь смогут нормально учиться, чего они были лишены последнее время. В Чечню возвращаются электрическая энергия и газ. Будут в Чечне и нормальная канализация, и водоснабжение. Это значит, что вновь появится чистая вода. Люди не будут умирать от тифа и дизентерии.

В каждом освобождённом районе Чечни устанавливаются станция космической связи и обычная телефонная связь. Начали ходить рейсовые автобусы.

Я знаю, что в западной прессе упорно муссируются слухи о том, что Грозный будет окончательно разрушен, стёрт с лица земли. Это неправда. Несмотря на огромные трудности, столица Чечни вновь станет жилым городом, будет восстановлена.

И беженцы знают обо всем этом. Многие люди уже вернулись в Грозный, и с каждым днём на территорию Чечни возвращается все больше людей. Россия присылает в Чечню учителей, врачей, строителей. Восстанавливает мечети, железные дороги.

Врач Любовь Дорошенко ежедневно консультировала и лечила более ста жителей Грозного, благодаря ей более полутора тысяч жителей получили точные диагнозы и отправились на лечение. Врач Ирина Назарова, анестезиолог-реаниматолог, неоднократно сдавала свою кровь при операциях для спасения мирных жителей Чечни. И таких российских людей, помогающих сейчас Чечне, — сотни и тысячи.

Перед ними можно только преклоняться. Их подвиг незаметен на общем фоне военных действий. А ведь они сделали главное — именно они, строители, инженеры, врачи, убедили мирное население Чечни, что вместе с Россией сюда возвращаются медицина, культура, строительство, возвращается работа, возвращается мир.

… Я приемлю в полемике о Чечне любую позицию, любые аргументы. Кроме откровенной лжи.

А сегодня, к сожалению, и у нас, в России, и в мире есть люди, которые разговаривают с нами на языке подтасовок. Оказывается, это не чеченские террористы совершили нападение на Россию, а российская армия — на «свободную Чечню». Оказывается, это не террористы взорвали дома в Москве, а российские спецслужбы, чтобы развязать эту агрессию.

… Я бы мог понять, если бы эта версия событий была разработана чеченскими сепаратистами в целях информационной войны, распространялась только на их деньги. К большому сожалению, это не так.

На мой взгляд, внедрять сегодня такую кощунственную версию в сознание людей — профессиональное и моральное преступление.

Тем более что уже многое известно. В результате следственных действий найдены вещественные доказательства — механизмы и взрывчатые вещества, аналогичные тем, что использовались в Москве, были найдены на базах боевиков в Чечне. Установлены фамилии преступников, которые проходили подготовку на базах террористов в Чечне. Задержаны их непосредственные помощники. Я убеждён, что не за горами и судебный процесс по этому делу.

Но фальсификация продолжается. Кому-то очень выгодно держать на поверхности общественного внимания ложь о том, как начиналась «вторая чеченская».

В тот момент звучала ещё одна тема оппозиционных политических аналитиков: Чечня — это некий политический ресурс Путина.

В том-то и дело, что популярность Владимира Путина на фоне чеченской войны не была предсказуемым политическим рецептом. Более того, Путин повёл себя в этой ситуации как политический камикадзе, бросил в эту войну весь свой ресурс, сжигая его дотла, не желая осторожничать. И тот, кто сегодня утверждает обратное, — просто врёт.

Путин никогда не хотел быть президентом, не рвался к власти, напротив, долго сомневался, принимать ли моё предложение.

Да, наш мир не застрахован от любых провокаций, от любых угроз, которые могут исходить откуда угодно. Главное — как ведут себя люди Что они делают перед лицом угрозы.

… До сих пор стоят у меня перед глазами эти тела, которые кусками доставали из сырой осенней московской земли. Из развалин взорванных домов.

Я эту картину не забуду никогда.

Прежде чем я расскажу о моей последней встрече с лидерами крупнейших мировых держав, несколько слов о том, как окончилась «новая холодная война». 20 июня 1999 года в Германии, в Кёльне, состоялся долгожданный саммит «восьмёрки», в котором Россия вновь принимала участие.

Только что завершилась война в Югославии. Ситуация была крайне напряжённой.

… Провёл я в Германии всего семь часов. Поездка эта была нужна, в сущности, для того, чтобы сказать всего лишь одну фразу: «Нам надо после драки помириться».

Повторили мои слова, кажется, все газеты и телеканалы мира без исключения.

Это была резкая смена международных позиций Москвы. Ещё недавно наши дипломаты в связи с событиями в Югославии принимали очень жёсткие решения, словно готовя и наше, и зарубежное общественное мнение к длительной, затяжной конфронтации.

Нужно было срочно возвращаться на мировую дипломатическую арену, срочно что-то предпринимать.

В Кёльне мы сделали первый шаг навстречу Западу после югославского кризиса.