Чтение онлайн

— «Сколько?» Угадал?

— В десятку, Хальский.

— Как только вы скажете «да», по три миллиона каждому.

— Чего? — уточнил алжирец. — По три миллиона чего?

— Не франков, Бубу, не франков. Американских долларов.

— По три миллиона американских долларов? — переспросил сутенер. — Мы правильно поняли, профессор?

— Да, — кивнул Русланов. — Немедленно. Как только вы дадите согласие.

— Вообще-то я не прочь размять старые кости, — заметил сутенер и даже слегка развел плечи, как бы разминаясь и в самом деле. — Где нам придется работать?

— В Чечне, — объяснил Михальский.

— Подготовка операции будет стоить больших денег, — проговорил алжирец. — Очень больших. Это отдельная плата?

— Вынужден огорчить тебя, Бубу. Все пойдет за те же деньги. И не пытайся торговаться. Других денег у профессора Русланова нет. Даже если подготовка будет стоить десять миллионов, вам все равно грех жаловаться на гонорар.

— Мы можем подумать, Хальский? — спросил капрал.

— Можете, Гастон. Минут десять. У нас нет времени. Решение вы должны принять сейчас, не выходя из этого дома.

— А если мы скажем «нет»?

Михальский извлек из кармана пачку стодолларовых банкнот и небрежно бросил их на стол:

— Три тысячи. По тысяче на брата, как я и обещал. Будем считать, что вы совершили приятную автомобильную прогулку по весенней Австрии и за нее получили по тысяче долларов. А мы будем искать другую команду.

— Хальский, ты не найдешь никого лучше нас! — оскорбленно заявил капрал.

— Возможно, — согласился Михальский. — Таких профессионалов я не найду. Но я найду людей более смелых.

— Ты сукин сын, Хальский, вот что я тебе скажу! Ты самый большой сукин сын, каких я только видел! Выкладывай все до конца. Чьи головы нужны профессору?

— Вы получите список. С подробными досье. Назову пока несколько фамилий: Шамиль Басаев, Эмир ибн аль-Хаттаб, он же Черный араб, он же Однорукий Ахмед, Руслан Гелаев…

— Но это же известные чеченские полевые командиры! — перебил алжирец.

— Совершенно верно, Бубу. Они и отдали приказ похитить семью профессора. Их головы он и хочет видеть — вот здесь, на полу, у своих ног. Их восемь человек в Чечне, а один в Москве. Мы о нем пока мало знаем, но узнаем. Всего десять голов. По три миллиона за голову — это не слишком много, но и не так уж и мало. Не правда ли?

— Кто десятый? — спросил капрал.

— А вот он — господин Абдул-Хамид Наджи.

— Вот как? — удивился алжирец. — Так, может, мы его прямо сейчас, а? И не за три миллиона, а гораздо дешевле.

— Отставить, Бубу, — усмехнулся Михальский. — Он нам еще будет нужен. Но он никуда от вас не уйдет. И будет самой легкой вашей добычей.

— Профессор Русланов хочет получить все головы сразу? Или можно по одной? — вежливо поинтересовался сутенер.

— Можно и по одной, — ответил Михальский. — Но и плата будет соответственно поштучная.

— Ты блефуешь! — по-русски заявил Муса, обращаясь к Михальскому. — Они ничего не смогут сделать! Их перережут, как только они ступят на землю Чечни!

Французы с удивлением на него посмотрели.

Гольцов объяснил:

— Господин Наджи сомневается, что такая операция вам под силу.

Французы как-то нехорошо засмеялись.

— Он просто не знает, какие операции вам под силу, — объяснил Михальский.

Французы провели короткое деловое обсуждение. При этом больше говорил алжирец, а капрал и сутенер внимательно слушали.

— В Чечне воюет много наемников, — перевел Гольцов. — Появятся еще несколько. Такова общая идея. Думаю, что это будут арабы или алжирцы. Или суданцы. Впрочем, не буду гадать. Это их дела.

Французы закончили обсуждение. Капрал обратился к Русланову:

— Господин профессор, мы беремся за эту работенку. Дело за вами.

— Аванс?

— Совершенно верно, профессор.

Русланов подсел к столу и достал чековую книжку.

— Чеки именные? Или на предъявителя?

— А нельзя ли наличными, кэш? — поинтересовался алжирец.

— Обналичить девять миллионов не так-то просто, — ответил Русланов. — Окончательный расчет получите кэш. К тому времени я успею превратить их в наличные.

— Нам придется заплатить налог с этих трех миллионов, — недовольно проговорил сутенер. — До чего же я этого не люблю! Мы будем рисковать своей шкурой, а наши деньги пойдут министру финансов. Нет, господа, государственное устройство Франции не кажется мне справедливым. Оно очень далеко от совершенства. Очень!

— И нам придется объяснить, за что мы их получили, — добавил практичный алжирец.

— Насчет налогов ничем не могу помочь, — ответил Асланбек. — А насчет объяснений — никаких проблем. Мы составим договор. Это будет ваш гонорар за консалтинговые услуги. Для моей фирмы «Сигма» вы проводите мониторинг французского рынка. Выясняете возможности сбыта крупных партий удобрений — птичьего гуано.

— Вы торгуете птичьим говном, профессор? — удивился сутенер.

— Я подумываю об этом.

— Ладно, пусть будут именные чеки, — согласился капрал.

— Давайте паспорта.

— У нас нет паспортов. Зачем нам паспорта? Мы живем в свободной Европе. Для поездок по Шенгенской зоне не нужны паспорта.

— Тогда диктуйте свои имена по буквам. Чтобы я ничего не перепутал. Начните, мсье Перрен.

— Джи-эй-си-ти-оу-эн. Гастон.

— Не спешите, — попросил Русланов, старательно заполняя чек. — Гастон. Есть. Фамилия? Перрен — два «эр» или одно?

— Два.

— Посмотрите, правильно я написал?

— Да, профессор, все верно.

— Так, теперь сумма. «Dollar USA…» «Drei…» Миллионов — пишется с большой буквы или с маленькой?

— С большой, — подсказал Гольцов.

И Муса вдруг поверил, что все происходящее в этой гостиной не сон, а самая настоящая явь. Все было настоящим. Настоящая чековая книжка лежала перед Асланбеком. Настоящими были выводимые на гербовой бумаге буквы. Но самым настоящим и самым страшным были эти французы.

— Подожди, Асланбек, — хрипло проговорил Муса.

— В чем дело? — холодно обернулся к нему Русланов.

— Прервись. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Говорите.

— Не при них.