Чтение онлайн

Призываете свято хранить память о Великой Отечественной, а тут – бывшая Победа; нехорошо, правда?

Когда это неприличное переименование случилось, наша журналистка спросила премьера: как он к этому относится? Премьер ответил: «Мне это не очень нравится». Формалист бы придрался: мол, нравится, хотя и не очень. Но по сути это была вежливая форма отрицательного отношения. Вроде бы премьеру это не понравилось, но он не хотел публично обидеть тех, кто изо всех сил старался ему угодить.

На самом деле с желающими угодить справиться не так уж сложно. К примеру, однажды вечером сообщили, что Рамзан Кадыров принят в Союз журналистов России. Но достаточно было всего лишь одного решительного голоса протеста, и на следующее утро Кадыров перестал быть журналистом [215] .

Не раз случалось: примет Дума какой-нибудь несуразный, но, как она надеется, приятный президенту закон, а Путин спокойно (между делом) говорит: «Мне это не очень нравится». Бац – и наутро те же депутаты голосуют за текст, прямо противоположный тому, за который голосовали вчера.

Захоти премьер – проспекту вернули бы прежнее имя. А восточные люди из этого сделали бы еще одно всенародное торжество по поводу невероятной скромности вождя. Рамзан Кадыров, безусловно, согласился бы с возвращением проспекту прежнего имени. Он на переименовании сказал: «Как чеченец, как мусульманин заявляю, что готов, если потребуется, умереть за Владимира Путина».

Если он готов умереть, то готов, значит, выполнить любой приказ, любую просьбу. А если и возникнет неловкость – не беда, это ненадолго. Многие пытались угодить Путину, умоляя его остаться на третий срок. Не испытывая ни малейшей неловкости, они теперь восхваляют его мудрость: как прекрасно, что он не нарушил Конституцию! Как прекрасно, что он назначил вас!

Если власть не в состоянии действовать из моральных соображений (стесняется), можно предложить формальные поводы:

• живым дают звание «Почетный гражданин»; на днях премьеру дали «Почетного гражданина», кажется, Астрахани;

• ордена дают и живым, и мертвым (посмертно);

•улицы и города называют только в честь покойников, а поскольку премьер жив, переименование следует отменить.

(Смешная деталь: улица Чехова, площадь Пушкина, площадь Гагарина, а проспект В. В. Путина. Эти инициалы – стыдуха: они что, боятся, будто кто-то не поймет, в честь какого Путина переименовали Победу?)

Ваш долг, г-н президент, помочь г-ну премьеру. Поставьте мысленно себя на место президента [216] , а на место премьера мысленно поставьте Фрадкова. Готово? А теперь представьте, что где-нибудь проспект Победы переименовали бы сдуру в проспект имени М. Е. Фрадкова. Готово? А теперь представьте, какие русские слова сказал бы ему президент. Не можете? Мы тоже затрудняемся.

А представьте, что премьер Фрадков вызвал бы к себе в резиденцию десятки журналистов, продержал бы пять часов в полной неизвестности до глубокой ночи (они уж думали: дефолт? отставка?), а потом показал бы им тигренка [217] . Вопрос: что сделал бы с ним президент? Еще более интересно: что сделали бы с ним журналисты? А сейчас все всё скушали. Недаром Путин восемь лет повторял любимую шутку: «Власть, как мужчина, должна пытаться, а пресса, как женщина, должна сопротивляться». И добился. Девушка больше не сопротивляется.

Непогрешимость премьера – как новое платье короля в сказке Андерсена: существует только в воображении придворных. Впрочем, этого платья не существовало даже в их воображении. Они притворялись, будто видят его. Зачем притворялись? Ну, это ясно – не хотели потерять место.

Непогрешимость? Вот, к примеру, этот самый друг Буш, который нам нагадил в Грузии, на Украине, в Прибалтике, придвигает к нам НАТО, втыкает радары, а теперь еще устроил всемирный финансовый ужас.

Не было в мире другого лидера, который так беззаветно и отчаянно, как наш теперешний премьер, поддерживал Буша в борьбе за его второй срок. Премьер (тогда работавший нашим президентом) накануне американских выборов-2004 заявил: «Международный терроризм ставит перед собой цель не допустить переизбрания Дж. Буша на второй президентский срок. Если они добьются этой цели, то, конечно, они будут праздновать победу». Выходило, что победа демократического кандидата (Кэрри) будет означать победу международного терроризма.

А куда исчез лучший плакат эпохи «ПЛАН ПУТИНА»? Под этим лозунгом шла на выборы партия власти, под этим лозунгом вас сделали президентом. Вот все это, что у нас сейчас происходит, это и есть ПЛАН ПУТИНА?

Формально считается, будто сила нынешнего премьера (в отличие от прежних) – в том, что он лидер правящей партии. Но ведь на самом деле ее нет. У нас вообще ни одной партии нет. Наши лидеры (в том числе оппозиционные) не имеют массы, они невесомы.

Настоящий лидер, даже сидя в тюрьме, сохраняет своих последователей. Миллионы сторонников ждали Джавахарлала Неру, который отсидел десять лет. Миллионы сторонников ждали Нельсона Манделу, который отсидел двадцать семь лет (а приговор был – пожизненно)…

…Г-н президент, пожалуйста, не волнуйтесь; постарайтесь отнестись к следующим словам исключительно как к теоретическому рассуждению. Окажись премьер (наш, теперешний) в тюрьме – сколько губернаторов, министров, паспортисток и ментов сохранят ему верность? Ноль. Все члены и членши правящей партии, которые сейчас добиваются на выборах чудесных стопроцентных результатов, – все они исчезнут неведомо куда.

Вспомните (это было недавно): 21 августа 1991 года куда-то исчезли все чекисты. Ни один не вышел на защиту своего бога, когда подъемный кран сдергивал его с постамента.

Все чиновники были в КПСС, но ни один не вышел на защиту ЦК.

А теперь все они в «Едре», и, в отличие от «коммунистов», у них нет вообще никакой, даже воображаемой, даже притворной идеи.

План Путина? Эти сегодняшние раздачи миллиардов миллиардерам (под крики о кризисе) – борьба с коррупцией?

Г-н президент, вы по-настоящему пытаетесь бороться с коррупцией или изображаете эту борьбу?

На прошлой неделе олимпийские призеры получили от вас подарок – сто пятьдесят джипов BMW. Это пятнадцать миллионов долларов (даже не верится в экономический кризис). Возникают мелкие неприятные вопросы. За чей счет? Ясно же, что не из вашей президентской зарплаты. Так ребенку какой-то дядя сует 8 Марта коробку конфет: «Иди, мальчик, подари маме». Кто эти благодетели? И почему они делают такую мировую рекламу немецкому концерну за счет русского президента и русских чемпионов?

Вы (вместе со своими канцелярскими) сочиняете какие-то параграфы, инструкции, кодексы. Неужели непонятно, что коррупция – это чиновники, которые извлекают многомиллиардные доходы из параграфов и законов? Они обожают новые (очень строгие) правила, ибо это лишь расширяет их возможности. Проще говоря, вы как тот повар, который надеялся, будто очередной красноречивый упрек подействует на кота. А Васька слушает да ест (учили басню в школе?).

Борьба с коррупцией – это не вопрос законов (их у нас хватает). Это вопрос морали. Если первые лица государства утрачивают чувство стыда, борьба с коррупцией невозможна в принципе. Законы не действуют просто потому, что судьям страшно их применить.

Почему у нас так много политических убийств? (У нас и бытовых убийств очень много, но это в основном по пьянке. А речь о заказных – расчетливых, профессиональных.)

Западные спецслужбы вооружены не хуже наших, так же аморальны и беспощадны. Почему они не убивают журналистов?

Там недовольство властями резко выражает общество (забастовки, демонстрации и пр.). Журналист всего лишь сообщает об этом недовольстве. И если его убить – проблема не исчезнет. Наоборот, общество разгневается еще больше.