Чтение онлайн

В марте 1518 г. Лютер опубликовал памфлет «Проповедь индульгенций и отпущение грехов». В целях обеспечения большей доступности для населения обширной территории от Рейна до Саксонии он был написан по-немецки, с сознательным отказом от употребления диалектных слов. Считается, что этот памфлет, ставший настоящим бестселлером (в течение 1518 г. он выдержал 14 переизданий, каждый раз в количестве тысячи экземпляров), положил начало Реформации.

В отличие от книг памфлеты печатались в течение одного-двух дней. Часть экземпляров вначале расходилась среди населения города, где издание вышло в свет. Затем памфлеты распространялись с помощью последователей Лютера, при посредничестве книготорговцев, разносчиков книг, путешествующих купцов, оптовых торговцев, проповедников. Один из современников заметил, что памфлеты не столько продавались, сколько вырывались из рук продавцов.

Поскольку всё население Германии — от князей и духовенства до рыцарей и крестьян эксплуатировалось Римом и было настроено против «папы-пиявки», Лютер быстро превращается в любимейшего национального героя. Прежде холодный и схоластический буквоед становится восторженным пророком, не только языком, но и мечом своего времени{21}. Восстав первоначально лишь против торговли индульгенциями, он переходит к нападкам на авторитет самой Церкви и её высшего представителя — папы Льва X. Лютера давно и многое возмущает: участие епископов в придворных делах и распрях властей, общее падение нравов высокопоставленного духовенства, невежество низших священнослужителей, махинации с церковными бенефициями (т.е. вознаграждениями, полагающимися за исполнение церковной должности или духовное звание) и т.д. Самого же Льва X, представителя дома Медичи на папском престоле, любившего говорить о «прибыльности сказки о Христе», он сравнил с «червём, сосущим кровь и мозг немецкого народа»{22}.

Хотя Лютер был наиболее плодовитым и популярным автором, кроме него в дискуссии «за и против» участвовало много людей. Продавец индульгенций Тецель был первым, кто ответил Лютеру печатно, сформулировав свои контртезисы. Другие использовали формат памфлетов для оценки аргументов Лютера в режиме «за» и «против». Сильвестр Маззолини защитил папу против Лютера в своём «Диалоге против дерзких тезисов Мартина Лютера». Он назвал Лютера «прокажённым с мозгами из меди и носом из железа» и отверг его аргументы на основе непогрешимости папы. В ответном памфлете Лютер писал: «Сейчас я сожалею, что презирал Тецеля. Как бы он ни был смешон, он более сообразительный, чем Вы. Вы не цитируете Библию. Вы не приводите никаких доводов»{23}.

Быстро распространявшиеся памфлеты и листовки с доводами и контрдоводами оппонентов давали народу острое и беспрецедентное ощущение участия в широкой дискуссии. Люди читали памфлеты неграмотным, спорили в кругу семьи, с друзьями, в гостиницах и тавернах. В столкновении мнений участвовали представители разных сословий и профессий: от ткачей Саксонии до хлебопёков Тироля, от английского короля Генриха VIII, который за нападки на Лютера получил от папы титул «защитника веры», до Ганса Сакса, сапожника из Нюрнберга, сочинившего в защиту Лютера множество чрезвычайно популярных песен (зонтов). Помимо памфлетов, листовок, зонгов широкое распространение в качестве ещё одной разновидности пропаганды получают гравюры на дереве: комбинация смелой графики с кратким текстом. Выпускаемые в виде листовок, эти гравюры доносили идеи Лютера до неграмотных и полуграмотных и служили проповедникам в качестве наглядного материала. Аналогичные средства в информационной войне против Лютера использовали и сторонники папы.

Оппоненты Лютера связывали распространение его идей с болезнью, с раковой опухолью, которую необходимо отсечь, чтобы она не распространялась дальше. Папа Лев X своей буллой Exsurge Domine от 15 июня 1520 г. предписывает Лютеру отречься от своих взглядов, но тот отвечает отказом и сжигает буллу на виттенбергской площади. В том же 1520 г. он пишет три принципиальные работы: обращение К христианскому дворянству немецкой нации, в котором призывает власти и весь народ взять на себя ответственность за спасение родины и Церкви; О вавилонском пленении, где отвергает христианские таинства, за исключением крещения и Евхаристии (таинства Святого Причащения, воспроизводящего Тайную Вечерю); и О свободе христианина, где объявляет Священное Писание (т.е. апостолическое предание, записанное в книгах Нового Завета) единственным авторитетным источником веры в противоположность более поздним писаниям. Поскольку они появились по смерти апостолов, то, по мнению Лютера, их можно поставить под сомнение и, следовательно, при необходимости реформировать. Так, под сомнение Лютер поставил: монашество (появилось по истечении 350 лет после рождества Христова как путь к большей святости по сравнению с теми, кто пребывает в браке и исполняет свои обязанности); почитание мучеников, святых людей и Девы Марии (появилось 400 лет спустя после Христа); почитание икон и изображений Девы Марии и святых, поклонение им, как тем же самым лицам (650 лет спустя после Христа); провозглашение римскими епископами себя верховными владыками христианской Церкви и христианского народа, наместниками Христа на земле — папами (т.е. верховными отцами), слово которых народ должен слушать как самоё слово Божие (по прошествии 1000 лет после Христа); воспрещение римским архиепископом (или папой) каждому священнику вступать в брак (1074 г.); воспрещение преподавать причастие народу (в отличие от священников) из чаши, причащающийся народ получал только освящённый хлеб (1100 г.); воспрещение народу читать библейские книги, чтобы он не увидел, как далеко вероучение и распоряжения папы удалились от Священного Писания (1229 г.); распространение учения о том, что человек спасется добрыми делами; это учение становится неразлучным с практикой отпущения и прощения римским епископом грехов за деньги (в 1500 г. после Христа продавались и покупались грехоотпустительные грамоты — индульгенции){24}.

Поскольку взгляды Лютера благодаря печатному станку и социальным сетям эры Реформации с быстротой огня распространялись по империи, и их политические последствия были очевидны, папа, чтобы не допустить «инфицирования немецкой нации», заклеймил Лютера в 1521 г. как «отъявленного еретика», а германский император Карл V объявил его вне закона, что означало изгнание с территории империи. Но было уже поздно, «инфекция» овладела Германией и вышла за её пределы. Журнал «Экономист», используя современную идиому, констатировал: посыл («месседж») Лютера превратился в вирус{25}. Хотя Церковь на все писания Лютера накладывает запрет и все его печатные издания сжигаются, общественное мнение уже чётко повернулось в пользу Лютера. Памфлеты и их покупатели создали вместе впечатление несокрушимой силы. Широкая народная поддержка помогает Лютеру избежать расправы. Он находит убежище у своего покровителя князя Фридриха Саксонского, а Реформация постепенно побеждает во всей Германии.

Война, объявленная Лютером тяжёлому игу папства, привела в движение все сословия Германии. «Низы» увидели возможность свести счёты со всеми своими угнетателями и восприняли «Божье слово» Лютера (несмотря на его чёткое неодобрение) как легитимационную основу для своих действий, которые переросли в «Великую крестьянскую войну» [14] . «Верхи» желали лишь положить конец зависимости от Рима, уничтожить католическую иерархию и обогатиться за счёт конфискации церковных имуществ. Когда в ходе крестьянской войны произошло резкое размежевание сословий, Лютер без колебаний встал на сторону князей, которые организовали разгром восставших крестьян и примкнувшей к ним части бюргерства.

Касаясь выступлений «низов» против «верхов», Лютер призывал к гражданскому повиновению, в том числе и по отношению к тиранам, указывая на то, что рано или поздно несправедливые правители почувствуют гнев Божий. Он считал, пусть лучше «чернь» испытает всю несправедливость тирана, чем сама применит насилие в отношении его. Ибо «обезумевшая чернь» не знает меры и тиранию легче выносить, чем скверную гражданскую войну.

Лютер внёс вклад в теорию справедливых войн, рассмотрел случаи совместимости христианства и применения вооружённого насилия. Так, Лютер оправдывает использование «меча» Бога, для того чтобы наказать зло, защитить праведных и благочестивых, сохранить мир{26}.

Хотя Лютер часто вмешивался в политические вопросы своего времени, своей интерпретацией христианства он преследовал не политическую, а в первую очередь религиозную цель. Он требовал реформы Церкви.

По Лютеру, христианская теология должна покоиться на трёх опорах:

— Только на словах Библии. Священное Предание отвергается. Каждый христианин имеет право толковать и проповедовать Слово Божье и может быть избран пастором церковной общиной, члены которой не должны делиться на священников и мирян.

— Только на благодати (т.е. Боге). Единственным главой Церкви является Христос, институт папства отвергается как обязательное условие существования христианства.

— Только на вере (sola fide). К этой ключевой формуле своего учения Лютер пришёл через осознание своей греховности (вожделения плоти, дурные стремления, гнев, злоба), через мучительный страх перед гневом Божьим и череду тяжёлых душевных кризисов. При толковании Послания к Галатам апостола Павла он приходит к выводу, что остатки греховности не могут быть совершенно изгнаны из человеческой плоти, но отчаянье человека, тщетно пытающегося победить свою плоть, праведно в глазах Бога. Человек должен уповать на спасительную милость Иисуса Христа и праведною верой жив будет {27} . Таким образом, пассивному следованию диктату церковной иерархии Лютер противопоставил внутреннее приобщение к благодати через веру. Вопреки утверждениям, принятым Церковью в XVI в., Лютер, вслед за св. Павлом, считал, что праведник будет жив не «добрыми делами», не сомнительными религиозными уловками (различные «бесполезные» праздники, посты, монашество, паломничество к святым местам, почитание святых, священные амулеты, безбрачная жизнь и т.д.) а верой [15] . Праведник должен в миру служить Богу, честно исполняя свой долг труженика — ремесленника, земледельца, учителя, министра или монарха. То есть самым обычным человеческим действиям — семейным обязанностям, повседневному труду придаётся значение полноценных нравственно-религиозных свершений и они получают высочайший в христианской религии статус несения креста {28} . «О подлинности и крепости веры, — отмечает Э.Ю. Соловьёв в своём анализе теологии Лютера, — Бог судит по терпению и упорству, с каким человек переносит свой земной удел: по тому, является ли он хорошим семьянином, крестьянином, учителем, государем….Поскольку эффект дела косвенно свидетельствует об упорстве деятеля и, стало быть, о прочности его веры — он может теперь квалифицироваться как внешняя примета спасения. Отсюда — только один шаг до утверждения, что Бога более всего радует богатство, добытое трудом…» {29} . Эта новая ценностная установка легла в основу этики североевропейского капитализма.

Своей интерпретацией христианской веры Лютер привёл в движение общественные и политические процессы и тем самым спровоцировал в конечном итоге раскол Церкви. Наряду с католичеством и православием появилось новое христианское направление — протестантизм (от лат. protestari — «провозгласить публично» и testari — «свидетельствовать»), которое включает в себя много Церквей и течений: лютеранство, кальвинизм, реформатство, англиканство и многие другие.