Чтение онлайн

Обращаясь к теме Прибалтики, члены Конгресса по­стоянно делали экскурсы в историю, интерпретируя ее ве­сьма произвольно. В своем весьма вольном изложении эстонской истории член палаты представителей США Маккормак 24 февраля 1959 года так сравнил обстоятель­ства пребывания эстонского народа под шведской и рос­сийской властью. Эстонцы, заявил конгрессмен, «всегда боролись за свою свободу и независимость, и когда они обнаружили, что они не могут создать суверенную, неза­висимую нацию, они поставили себя и свою страну под су­веренитет Швеции. Затем в начале XVIII столетия Россия покорила их страну, и с тех пор они стали русскими под­данными. В течение более чем 200 лет они терпели авто­кратический режим угнетения царей, но в течение всего этого времени они держались своих национальных тради­ций и хранили один идеал — достижения своей свободы и независимости». Что же касается истории после 1940 года, то, по словам Маккормака, «свобода и независи­мость, счастье и радость ушли из Эстонии, и несчастные эстонцы испытывают муки под властью своих жестоких коммунистических хозяев». Конгрессмен Маккормак при­соединился «ко всем американцам эстонского происхож­дения», выразив надежду, что «их несчастные соотечест­венники, страдающие под тоталитарной диктатурой, ког­да-нибудь достигнут своей свободы».

В своем выступлении 23 февраля 1959 года сенатор Кучел заявил: «16 февраля 1959 года означает 41-ю го­довщину даты, когда Литовский национальный совет объ­явил о восстановлении независимой нации. К несчастью, эта свободная и мирная жизнь длилась лишь несколько коротких лет... Литва продемонстрировала всему миру в течение поразительно короткого периода свободы, от 1918 до 1940 года, свое право стоять рядом со свободны­ми нациями мира».

Видимо, по мнению сенатора Кучела и его коллег в вы­сшей палате Конгресса США, режим, установленный кай­зеровскими войсками, беспощадный кровавый террор против сторонников Советской власти, ликвидация парла­мента, установление диктатуры и проповедь фашистской идеологии итальянского образца — все эти наиболее яр­кие черты литовского государства 1918—1940 годов были очевидными проявлениями соответствия идеалу свободы, достигнутого Литвой Вольдемараса и Сметоны.

Эти выступления, похожие по своему содержанию и за­полнившие протоколы Конгресса США за несколько деся­тилетий, неизменно завершались изъявлениями солидар­ности США с «порабощенными нациями» и готовности прийти им на помощь в свое время. Так, в своем выступ­лении 26 февраля 1959 года член палаты представителей Бентли заверил «все порабощенные народы за железным занавесом, что они не забыты и не брошены в их борьбе против коммунистического рабства». Словно действуя по совету учителя музыки дона Базилио из «Севильского ци­рюльника», бесконечно повторяя одни и те же утвержде­ния с высокой трибуны Конгресса, внедряя их в правите­льственную риторику, авторы версии о «порабощенных нациях» готовили почву для того, чтобы воплотить ее в официальную политику страны.

Это произошло 9 июля 1959 года, когда Конгресс США принял резолюцию о порабощенных нациях, которая ста­ла законом № 86-90. Текст этой резолюции был подготов­лен Львом Добрянским, доцентом Джорджтаун с ко го уни­верситета (Вашингтон). Резолюция утверждала, что сам факт существования СССР в его реальных границах и со­юза социалистических стран является неприемлемым для США: «С 1918 года империалистическая и агрессивная политика русского коммунизма привела к созданию об­ширной империи, которая представляет собой зловещую угрозу для безопасности Соединенных Штатов и всех сво­бодных народов мира». Устранение этой «угрозы» требо­вало «освобождения» «Польши, Венгрии, Литвы, Украины, Чехословакии, Латвии, Эстонии, Белой Рутении (Белорус­сии), Румынии, Восточной Германии, Болгарии, континен­тального Китая, Азербайджана, Грузии, Северной Кореи, Албании, Идель-Урала, Тибета, Козакии, Туркестана, Се­верного Вьетнама и других». (Названия отвечали познани­ям в топонимике Льва Добрянского.)

Соединенные Штаты должны были обеспечить идейно- политическое руководство борьбой в этих странах и на этих территориях. «Эти покоренные нации обращаются к Соединенным Штатам, как к цитадели человеческой сво­боды, в поисках руководства для достижения их освобож­дения и независимости с тем, чтобы вернуть им возмож­ность пользоваться христианскими, иудейскими, мусуль­манскими, буддистскими или другими религиозными свободами и их индивидуальными свободами». С этой це­лью предлагалось, чтобы члены Конгресса «ясно вырази­ли этим людям соответствующим и официальным обра­зом, что народ Соединенных Штатов разделяет с ними их стремление вернуть свою свободу и независимость». Ре­золюция поручила президенту США отмечать «неделю по­рабощенных наций» «каждый год до тех пор, пока свобода и независимость не будут достигнуты порабощенными на­циями мира».

Эта резолюция, подтверждавшаяся затем ежегодно, определила основы политики США как в отношении СССР, так и всех стран социализма. Утвержденная президентом США 17 июля 1959 года прокламация провозгласила еже­годное посвящение третьей недели июля теме «порабо­щенных наций». Подписывая прокламацию, Д. Эйзенхауэр призвал «народ Соединенных Штатов отмечать каждую неделю соответствующими церемониями и действиями», «изучить бедственное положение наций, порабощенных Советами», и «посвятить себя поддержке народов этих по­рабощенных наций».

Принятие резолюции вызвало крайнее возмущение Председателя Совета Министров СССР Н.С. Хрущева. Ко всему прочему «неделя порабощенных наций» совпала с намеченным на конец июля визитом вице-президента США Р. Никсона в Москву. Н.С. Хрущев не без основания расценил акцию Конгресса как вызов СССР и провокацию против развития советско-американских отношений на принципах равноправия и мирного сосуществования. Приезд Р. Никсона в Москву под шум пропаганды Вашинг­тона о порабощенных нациях лишь обострил советско- американские отношения. Сенатор Дуглас постарался за­верить Советское правительство в том, что антисоветская направленность резолюции не была случайной. Он зая­вил: «Советский премьер прав в одном: принятие этой ре­золюции — это часть кампании по дискредитации комму­низма и имеет цель нанести удар по коммунизму в одном из его уязвимейших мест — контроль над различными на­циональными группами».

Объясняя эти контрпропагандистские соображения, руководитель Всеамериканской конференции по борьбе с коммунизмом Ф. Макнамара подчеркивал: «Москва тре­бовала самоопределения во всех частях света в течение многих лет, постоянно бросая обвинения в колониализме в отношении западных держав и требуя, чтобы народ в Ла­тинской Америке, который якобы порабощен американ­ским империализмом, народы Азии, Африки и так далее получили возможность определять свою форму правле­ния, получили независимость. И вот, по сути дела, впер­вые Соединенные Штаты официально бросили вызов Хру­щеву в этом вопросе. Мы... потребовали, чтобы он позво­лил самоопределиться нациям, которые он, великий империалист, поработил».

Организаторы кампании стремились также развенчать представление о советских научно-технических достиже­ниях, объявляя их «потемкинскими деревнями». Лев Доб- рянский утверждал, что «хрущевские спутники, лунники, ракетники — это средство отвлечь внимание... от посто­янного порабощения более чем двадцати наций в ваших огромных империях».

Поскольку признание в лице СССР равноправного партнера лежало в основе развития отношений мирного сосуществования с США, авторы резолюции о «неделе по­рабощенных наций» атаковали политику мирного сосуще­ствования, энергично' проводившуюся советским руко­водством, и поддержку этой политики в США. «После за­пуска спутника в этой стране зазвучали странные речи, — говорил Добрянский. — Их стенания о сосуществовании или взаимном уничтожении, урегулировании или войне, эволюции или революции, разоружении или гибели и про­чие прилипчивые темы... не являются принципами дейст­вия».

Советской политике мирного сосуществования проти­вопоставлялась активная психологическая война против Советского Союза для достижения военно-политической победы. «Главная борьба, — подчеркивал конгрессмен Флад, — не в ядерной, военной или экономической облас­ти, а, скорее, в общей тотальной пропаганде и психологи­ческой сфере, охватывающей все другие отдельные обла­сти... Именно в этом виде войны, которую ведет Москва, а до этого вел Санкт-Петербург, мы должны сравняться и победить».

Поддержав Флада, член палаты представителей Конг­ресса США Дорн посетовал, что «в течение многих лет США были в обороне». Принятие плана Флада, по мнению Дорна, «заставило бы Советский Союз за пять минут уйти в оборону». Переход к активному наступлению означал не только непризнание послевоенных изменений в Европе, но и игнорирование государственного суверенитета СССР. Эту особенность резолюции 1959 года сознавали ее авторы.

Оценивая эффект резолюции через год после ее при­нятия с точки зрения внешнеполитической стратегии США, ее автор Лев Добрянский заявлял: «Эта резолюция открывает нам много каналов, много измерений в области пропаганды, дипломатии, даже в экономической облас­ти». Л. Добрянский особо подчеркивал возможность испо­льзования межнациональных противоречий для ослабле­ния мощи СССР: «Большинство ресурсов СССР сосредо­точено в нерусских областях: сельское хозяйство на Украине, Туркестане и Грузии, уголь на Украине и Турке­стане, нефть в Азербайджане и Идель-Урале, 90 процен­тов марганца в Грузии и на Украине, железная руда на Кавказе и Украине... Сорок три процента вооруженных сил СССР — это не русские».