Чтение онлайн

7 апреля 1945 года командующий Ленинградским фронтом Л.А. Говоров на совещании высшего командного состава фронта отдал приказ, оставив в первой линии охранение, весь личный состав вывести во второй эшелон и с 10 по 30 апреля вести усиленную боевую тренировку по 10 часов в день [223] .

18 апреля Гитлер вновь категорически потребовал от командующего «Курляндией» генерала Гильперта удерживать Курляндию.

30 апреля 1945 года в войска поступила директива фронта с распределением задач по предстоящему наступлению. Готовность определялась к исходу 2 мая. Готовился такой удар фронта Говорова, который должен был сокрушить немецкую оборону на восточном фасе курляндской группировки, рассечь ее на части и завершить полным разгромом. Это было бы крайне напряженное и кровопролитное сражение, потому что командование «Курляндии» продолжало действовать по приказу Гитлера: «Курляндию удерживать».

1 мая 1945 года соединения Латышского корпуса по приказу командующего 42-й армией совершили переход на северо-восток, чтобы занять исходные позиции для предстоящего прорыва обороны противника. В эти дни в корпус прибыли В.Э. Калнберзин и В.Т. Лацис. От имени правительства они вручили корпусу его гвардейское знамя с прикрепленным к нему орденом Суворова, полученным за славные бои у Риги.

До победы оставались считаные дни. 2 мая пал Берлин. К исходу этого дня 308-я дивизия сосредоточилась в районе Силини — Миезаи — Калныни в 10 километрах к северу от Лиелблидене, за железной дорогой Салдус — Елгава; 43-я дивизия — в районе Пакаусис — Плявниеки, на исходных позициях для наступления.

В Курляндии по всей линии фронта — от Рижского залива до побережья Балтийского моря южнее Лиепаи — в ночь на 3 мая был произведен короткий огневой налет по вражеским позициям. Тысячи орудий внезапно обрушили на противника сильный удар, после которого сразу наступила тишина. И в этой тишине через мощные репродукторы гитлеровское воинство услышало сообщение советского командования: «Берлин пал!»

В ночь на 5 мая 355-й полк 308-й дивизии вышел на передовую линию у Братужи восточнее Ремте. 43-я дивизия сосредоточилась северо-восточнее, в районе Пакаусис — Плявниеки.

6 мая 1945 года командарм 42-й армии приказал Бранткалну быть на наблюдательном пункте в готовности к наступлению. Тогда командир 130-го корпуса выехал к командиру 380-й дивизии М. Калныньшу, наблюдательный пункт которого находился на высоте с отметкой 121 с хорошим обзором. Получив доклад комдива, что в расположении немцев наблюдается усиленное передвижение в направлении тыла, генерал Бранткалн запросил у командарма разрешение произвести разведку боем.

7 мая в 7 часов утра командованию группы «Курляндия» был передан по радио ультиматум Л.А. Говорова: «Капитуляция. На размышление 24 часа». Т. е. сроком ультиматума было — до 7 часов утра 8 мая [224] .

Нашим войскам был отдан приказ: в случае отклонения условий капитуляции — начать наступление.

Немецкое командование вплоть до 8 мая питало надежду на широкую эвакуацию морем и готовилось продолжать упорное сопротивление вокруг тех портов — Либавы и Виндавы, из которых производилась бы эвакуация. В изменение приказов Гитлера 3 мая германское Верховное командование по радио передало Гильперту приказ ускорить эвакуацию войск в Германию — чтобы бросить их в бои против Советской армии на Эльбе. 5 мая Гильперт информировал офицеров группы армий о решении эвакуировать войска — их численность оценивалась в этот момент Кейтелем в 200 тысяч [225] . Гильперт решил эвакуировать 7 дивизий из оставшихся 20. Независимо от организованной эвакуации с 7 по 9 мая из Курземе на разных небольших судах бежали около 26 тысяч солдат и офицеров, среди них немало эсэсовцев и гестаповцев. На рассвете 8 мая начался отвод войск 16-й армии на восточном участке фронта в Курляндии (против правого крыла наших войск) на «морские позиции».

Решение Гильперта состояло в том, чтобы все немецкие войска в Курземе одномоментно отвести на оборонительный рубеж Кандава — Салдус — Скрунда. Выведя их из-под ожидавшегося удара советских войск, укомплектовать ими подготовленные оборонительные рубежи у портов Лиепаи и Вентспилса, надежно прикрыть намеченную эвакуацию из этих портов. Отход по приказу должен был начаться на рассвете 8 мая. В то же время 18-я армия вплоть до капитуляции имела приказ стойко обороняться.

Установив начавшийся отход войск 16-й армии, противостоявшие им войска 1-й ударной, 67-й, 42-й и 10-й гвардейской армий немедленно приступили к преследованию противника и вели его весь день 8 мая. Были заняты города Тукумс (67-я армия), Салдус (10-я гвардейская армия) и Броцены. Наши соединения вышли на главную и последнюю позицию немцев в северо-восточной части полуострова. Наступала полная катастрофа всей гитлеровской группировки.

Капитуляция Курляндской группы армий началась в обстановке непрекращавшегося продвижения наших войск на правом крыле фронта в глубь полуострова.

В 4 утра 8 мая подразделения 308-й дивизии перешли в наступление. Немцы уже отошли от прежней передовой на 3 километра. Получив эти сведения, командующий корпусом приказал повести наступление обеими дивизиями в направлении на Плани — Вариеба (между Салдусом и Кандавой). Наши войска весь день 8 мая наступали, преодолевая довольно сильное сопротивление арьергардных частей фашистов. 308-я дивизия особенно отличилась при форсировании рек Имула и Амула.

До 17.30 противник на участке корпуса оказывал сильное сопротивление по линии западнее Вентери — Невадниеки — Маитики — западнее Лаури — западнее Ценас [226] . Дороги и тропинки при отходе минировались.

Генерал Гильперт дал радиограмму о принятии им условий капитуляции в 7 часов утра 8 мая 1945 года, за несколько минут до истечения срока ультиматума. После этого Говоров отменил приказ о наступлении и потребовал прекратить военные действия с 14.00. В тот же день на встрече с представителем Гильперта в местечке Эзере, в 30 километрах южнее Салдуса, начальник штаба Ленинградского фронта генерал армии М.М. Попов в 17.00 продиктовал условия капитуляции и среди них — прекращение боевых действий в 23.00 8 мая [227] . Протокол о порядке капитуляции войск курляндской группировки подписан в 22.06.

Немецкие войска выкинули белые флаги по переднему краю своей обороны в 18.00.

8 мая перед фронтом наступающего 130-го корпуса немецкие войска продолжали отход с боями. Гитлеровцы на некоторых участках продолжали вести огонь до вечера. При этом особенно упорствовали некоторые подразделения Латышской дивизии СС. Только в 21.59 8 мая командир Латышского корпуса смог отдать всем частям приказ о прекращении огня.

Штаб корпуса и штаб 43-й дивизии перешли в только что освобожденное 125-м гвардейским полком имение Плани у реки Амула. Утром 9 мая в штаб 43-й дивизии прибыл командир 24-й немецкой пехотной дивизии генерал фон Шульц, прибалтийский барон, в сопровождении помощника начальника штаба 125-го гв. стрелкового полка гв. майора И. Петрова. Шульцу были даны инструкции, а он по радио из штаба Латышской дивизии дал своим войскам указания о порядке сдачи их в плен частям 130-го корпуса.

9-12 мая Латышский корпус разоружал и принимал в плен солдат и офицеров 24-й саксонской пехотной дивизии и 19-й пехотной дивизии СС [228] . 43-я гвардейская Латышская стрелковая дивизия разоружала капитулировавшие вражеские части и соединения у хутора Трубас, Тукумского уезда, 308-я дивизия — в районе Гайти Салдуского района.

Среди документов, переданных офицерами группы армий «Курляндия» председателю комиссии советского командования, находился доклад оперативного отдела штаба немецкой 16-й армии о панике в 19-й Латышской дивизии СС и в 12-й танковой дивизии, о фактическом невыполнении ими приказа о полной капитуляции. Лишь почти через две недели после капитуляции [229] командир 19-й Латышской пехотной дивизии СС генерал-лейтенант Штреккенбах был обнаружен в лагере военнопленных, переодетый в форму унтер-офицера [230] .

Командир 6-го корпуса СС обергруппенфюрер (т. е. генерал-полковник) Ф. Крюгер, которому была подчинена 19-я «добровольческая» Латышская дивизия СС, покончил жизнь самоубийством. До Курляндии он был высшим руководителем сил СС и полиции в Польше. Соучастником преступлений в Польше был и Штреккенбах.

Всего за эти четыре дня частями корпуса было взято в плен и разоружено 4172 солдата и офицера 24-й пехотной дивизии и 450-го пулеметного батальона. Из состава 19-й Латышской дивизии СС были взяты в плен 16 офицеров, 170 унтер-офицеров, 1291 солдат [231] . Многие латышские эсэсовцы в этот момент не стали сдаваться в плен, а скрылись в курземских лесах.