Чтение онлайн

– Мы не продадим их, ни за что не продадим!

– Нет, продадите, я требую, – упорствовал прохожий. – Я заплачу вам деньги.

– Мы принесли эти цветы в знак благодарности, поэтому не можем отдать их вам, – попытался объяснить Жак. Но тут вмешался второй товарищ, молча стоявший все это время рядом.

– Если они не хотят продать нам цветы, мы заберем их силой, – выкрикнул он, вырвал у Адриана букет и бросил его в грязь.

Александр появился на дороге спустя несколько минут. Но вновь застал лишь несчастных, плачущих братьев.

– Не печальтесь, – улыбнулся он. – Лучше приходите ко мне домой. Я поговорю о вас со своей матерью, и она непременно захочет сделать для вас что-нибудь доброе.

Сказав это, Александр ушел так быстро, что мальчики даже не успели поблагодарить его. В задумчивости они вновь возвратились в хижину.

Дома, рассудив о происшедшем, братья повеселели. Ведь им предстояло вновь увидеть Александра и познакомиться с его матерью. Они могли рассказать ей, как успели полюбить ее сына за доброту и чуткость. Вот только где его дом? И как идти в гости… без подарка?

– Перестаньте тужить, завтра поутру расспро́сите прохожих и, Бог даст, отыщете эту усадьбу, – утешила сыновей мать. Тем не менее, Жак продолжал пребывать в глубокой задумчивости.

– Помнишь ли ты, как поет в нашем лесу жаворонок, – сказал он под вечер Адриану. – Как маменька любит его слушать! Это тот самый подарок, который мы можем принести Александру.

Спустя некоторое время братьям удалось поймать птицу. Они посадили ее в небольшую железную клетку, найденную на чердаке. Им очень хотелось скорее преподнести дар своему благодетелю.

На другой день Жак и Адриан долго блуждали по окрестностям, отыскивая усадьбу своего нового друга. Наконец, они остановились перед большим каменным домом.

– Кажется, здесь они и живут, если мы правильно шли. Однако я боюсь войти туда, – сказал старший брат младшему. – Давай подождем, пока кто-нибудь выйдет.

Они присели на скамейку, поставив перед собой клетку с жаворонком. Спустя некоторое время в доме открылось окно, и оттуда выглянуло любопытствующее лицо мальчика.

– Мы несем эту клетку одному доброму господину, – сказал Жак. – И думаем, что находимся возле его дома. Этого господина зовут Александр.

– Вы не ошиблись, его дом рядом, – помедлив немного, ответил мальчик. – И я только недавно пришел от него. Осмелюсь огорчить вас: он нездоров.

– Что же нам делать! – воскликнули братья. – Неужели возвращаться домой? Ведь мы шли так долго и так хотели преподнести ему эту птичку…

– Вы можете оставить жаворонка у меня, я отнесу ему позже, – предложил мальчик. – Это доставит ему большое удовольствие.

Простодушный Жак согласился на это без возражений. Но не успел он пройти и двухсот шагов, как вдруг увидел Александра, выходящего из ворот соседнего дома.

– Вы здесь, друзья мои! – обрадованно воскликнул он. – А я уже собрался было пойти вам навстречу.

– Так разве ты… здоров? – с изумлением прервал его старший из братьев. Заподозрив неладное, он обернулся в сторону дома, где они только что были. Соседский мальчик, поняв, что его разоблачили, бросился бежать – клетка открылась, и жаворонок упорхнул в заросли кустарника.

– Что же вы стоите! – позвала братьев с порога дома миловидная дама. Это была мать Александра, выглянувшая из кухни, с которой доносился вкусный запах пирога. Судя по всему, мальчиков ожидал радушный прием.

Маленький Адриан не выдержал и разрыдался так, как не плакал даже с вязанкой дров под проливным дождем:

– Но ведь нам совсем нечего… нечего, нечего подарить! У нас совсем ничего не получилось! – всхлипывал он.

– Ну что ты! Не печалься, ведь вы уже принесли нам самое главное, – сказала мудрая женщина. – Не ценность приносимых даров имеет значение для Господа. И не значительность оказанной услуги важна для любящей души. Главное, что мы можем принести в ответ Богу и людям, – это наше благодарное сердце. Вот уж поистине подарок, который никуда не упорхнет и который никто не втопчет в грязь!

Жак и Адриан вернулись домой поздно вечером, разрумянившиеся и довольные. Они принесли с собой корзинку больших красных яблок – сладких Божиих даров лета. Внутри ее, под кисейной [13] накидкой, лежала большая красивая открытка от матери Александра с надписью: «Благодарным детям».

Барон де Брева́нн, просвещенный натуралист [15] и член многих ученых обществ, посвящал все свое время наукам и воспитанию дочери Леонтины. К сожалению, все его труды в воспитательном направлении оставались бесполезными по причине легкомыслия жены, госпожи де Бреванн, которая не понимала, как можно держать книгу в руках без скуки. Она была из числа тех людей, которые думают лишь о том, как проводить время без заботы о настоящем и без расчета на будущее. Госпожа де Бреванн владела большим имением и ни в чем не хотела быть стесняемой – со своей же стороны давала супругу свободу заниматься физическими, химическими и агрономическими [16] опытами. При всем этом она любила его со всей привязанностью доброй жены.

Для занятий барона супруги приобрели прекрасное поместье в Туррене [17] , на плодоносном берегу реки. Хозяин проводил там весну и лето, производил полевые опыты и размышлял о счастье. Леонтина, подражая своей матери, часто посмеивалась над экспериментами отца, иногда неудачными, и вообще относилась с пренебрежением ко всему, что касается земледелия.

– Очень странно заботиться и хлопотать о том, что природа дает сама, – говорила девушка своим подругам. Она была уверена, что сельское хозяйство необходимо только для того, чтобы пристроить к чему-нибудь несчастных бедняков.

Однажды в замке Граммо́нт, расположенном недалеко от поместья де Бреваннов, собиралось на праздник много знатных людей, и барон был приглашен туда вместе с дочерью. Леонтина надела модное и изящное платье, думая, что поедет в коляске, но барон пожелал прогуляться пешком. Они шли через поле, покрытое созревшей рожью, и он не находил ничего приятней, чем смотреть на поселян, собирающих плоды своих трудов. Отец предложил Леонтине дойти так до самого замка, чтобы насладиться свежестью вечера и принести пользу своему здоровью. Она согласилась на это с условием, что следом за ней пойдет слуга с запасными башмаками, а в замок приедет коляска для того, чтобы потом отвезти ее домой.

Когда отец и дочь почти дошли до замка, барон остановился отдохнуть под раскидистым деревом, находящимся у дороги. Леонтина села на пень и набросила на себя кашемировую [18] шаль, которую дала ей мать, чтобы укрыться от вечерней росы. Через некоторое время они увидели проходящую мимо молодую крестьянку: напевая песню, она несла на своих плечах большой сноп. Подойдя к межевому столбику, чтобы поправить свою ношу, поселянка оказалась прямо перед путниками. Она едва заметно улыбнулась им и отерла концом передника пот, стекавший по загорелым полным щекам. Весь облик этой девушки был наполнен искренностью и добродушием.

– Кажется, – негромко сказал де Бреванн, – что эта жница умеет пользоваться временем и оттого так довольна своим днем.

– Как будто она может чувствовать от своей работы тягость или удовольствие… – скептически усмехнулась Леонтина.

– Ты хочешь сказать, дочь моя, что крестьяне менее чувствительны к труду, нежели мы? – ответил на это барон. – Это верно, потому что они к нему привыкли. Но вместе с тем они лучше ощущают удовольствия жизни, потому что пользуются ими менее, чем мы. Посмотри на эту крестьянку, заметь улыбку на ее лице: она, может быть, более гордится снопом, который несет на себе, чем ты – покрывающей тебя кашемировой шалью.

– Как! – возмущенно воскликнула Леонтина. – Батюшка, как можно сравнивать с простыми колосьями мой кашемир!

– Я не согласен с тобой, Леонтина. Все, что производит природа, каким бы малым оно ни было, представляется мне лучше изобретений роскоши, теряющих со временем свою цену. И я могу доказать, что сокровище этой крестьянки ценнее твоего. Но с условием, что ты сама поможешь мне в этом.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала девушка.

– Ну так увидим, что выйдет, – ответил отец.

Сказав это, он встал, подошел к поселянке и спросил ее:

– Скажи мне, милая, много ли ржи в этом большом снопе?

– Меры [19] две наберется, – отвечала крестьянка, – плечам-то тяжело! Но слава Богу, что Он дал мне рабочие руки, ведь я должна обеспечивать себя и больную матушку.

– А как зовут тебя? – спросил барон.

– Маргарита ле Франк, из деревни Кудрье. О, да я вас знаю! Вы господин барон.

– Можешь ли ты продать мне твой сноп? Я дам тебе двадцать франков.

– Вы смеетесь надо мной, господин!

– Совсем нет. Возьми эту золотую монету, отдай сноп моему приказчику [20] и передай от меня, чтобы он положил его в земледельческой кладовой. А когда работа в поле окончится, приходи в мое имение, и тебе найдется занятие.

Девушка удалилась, обращая на отца и дочь взгляды, исполненные благодарности. Впоследствии она пришла в имение господина де Бреванна и с усердием стала работать там.

На протяжении остального пути Леонтина продолжала посмеиваться над сделанной покупкой. В замке Граммонт, среди блистательных дам, она тут же забыла о встрече с поселянкой, а вечером, возвратившись домой, уснула крепким сном.

На следующее утро девушка поспешила рассказать матери историю с приобретением снопа. Посмеявшись над забавным для них случаем, дамы отправились в земледельческую кладовую, где застали барона. Он сам обмолачивал сноп, купленный накануне, чтобы не потерять ни одного зерна. Два полученных четверика ржи хозяин высыпал в мешок, связал его и приложил к нему печать.

Вскоре пришло время посева. Прогуливаясь вечером с Леонтиной, барон встретил одного из поселян, нанимавшего у него поле.

– Сколько нужно земли, чтобы посеять два четверика ржи? – спросил он у крестьянина. Узнав ответ, барон велел отделить нужный участок на самой плодородной ниве. Эта земля была обведена плетнем и засеяна рожью, хранившейся в мешке с печатью. Поручив Маргарите – той самой, у которой был куплен сноп, – ухаживать за посевом, де Бреванн с семейством отбыл в Париж.

На протяжении зимы барону часто приходили мысли о посеянной ржи, и он находил в этих думах большое удовольствие. Леонтина же среди непрестанных городских развлечений совсем забыла и о поле, и о снопах, и о бедной поселянке Маргарите.

Наступила весна, и тепло вновь возвратило барона с семейством в селение. Любопытствуя, Леонтина увлекла отца в поле, чтобы узнать, каков успех посева. Они застали на делянке Маргариту: она выпалывала сорняки.

– Бог милостив, я нигде не видала колосьев лучше и полнее, – сказала она. – Между тем, не проходило ни одного дня, чтобы я не пропалывала посевы, так что вы не найдете здесь ни крапивы, ни лебеды.

– Здорова ли твоя матушка? – спросил де Бреванн.

– Еще сильнее хворает, – печально сказала Маргарита. – Слава Богу, что у меня рука крепка, и я могу работать за нас обеих.

При этих словах Леонтина впервые с участием посмотрела на девушку, и барон с радостью это приметил.

Настало время жатвы, и поле, засеянное от снопа, было тщательно убрано. Обмолотив снопы, в мешки ссыпали двадцать пять четвериков отборной ржи. Через некоторое время этим зерном засеяли две с половиной десятины [21] земли, и барон приказал огородить получившуюся ниву.