Чтение онлайн

– Твое здоровье, сынок!
– сказал он.

Я, в свою очередь, выпил, не спуская с него глаз.

Карты мадам Барнаби производили легкий шелест. Она открыла трефового короля и приятно улыбнулась ему, как будто принимала высокого гостя.

– Это все, что ты имеешь мне сказать?
– в упор спросил большой босс.

Я отметил, что он сказал мне "ты". Мне кажется, что в его мнении я поднялся на несколько ступенек выше.

– Нет, это не все, патрон.

– Валяй, рассказывай!

– Я не хотел бы, чтобы вы плохо приняли то, что я вам скажу.

– Опорожняйся, я выдержу.

– Так вот. Я подумал, что, если вам будет неприятен этот обыск, я смог бы найти возможность скрыть компрометирующие вас предметы.

– Что такое ты мне рассказываешь?!
– раздраженно проворчал он.

В первое мгновение я подумал, что он даст мне по роже, так как, в сущности, то, что я предложил ему, оскорбительно. Но нет, он только возмущен. Нужно сказать, что за время своей бродячей жизни он насмотрелся грубостей. Люди его ремесла не водят знакомств с детьми из циркового хора.

Я встал, чтобы уйти.

– Спасибо, паренек, - пробормотал он, протягивая мне свой отросток с пятью ветками.

Я ушел. Одна попытка ни к чему не привела: я не создавал себе иллюзий. В нашей проклятой работе много приходится делать впустую. Незачем оплакивать ни свои подошвы, ни труды, ни слюну. Либо ты уничтожишь препятствия, либо на тебя сядут. Короче, нужно иметь легкую руку и бронированную спину.

День заканчивался мрачно. Я смотрел на кран, на самую его макушку, которая вырисовывалась на усталом небе, и не мог удержаться от дрожи при воспоминании о той, что находилась в кабине. Завтра утром, когда рабочие займут свои места, поднимется дьявольский шум. Да, журналистам Турина не легко с такими парнями, как мы! Завтра они смогут поместить фотографию самой красивой девочки Пьемонта в "Унита".

Я решил совершить прогулку в компании Толстяка. Он вел слишком сидячий образ жизни, мой парень. Нужно его немного развлечь.

Я нашел его, развалившегося в кресле, с иллюстрированным журналом под названием "Зигото" в руках. На прекрасно оформленных страницах с красочными иллюстрациями повествовалось о приключениях исследователя двенадцати лет от роду, потерянного в экваториальном лесу с единственными предметами цивилизации - свистком и пилкой для ногтей.

– У тебя есть новости?
– спросил Его Величество.

Он доволен и на него приятно в связи с этим смотреть.

– Есть кое-что. Пойди побрейся, Толстяк, мы оплатим себе небольшую вылазку в город, чтобы немного развлечься.

Он приятно удивился, потом покачал головой.

– Ты считаешь, что мне нужно побриться?

– У тебя такой вид, что тебе нельзя будет посетить приличное общество.

– Но завтра ведь я должен проделывать свой номер!

– Ты проделаешь его бритым, это только поднимет твой престиж перед дамами.

Он с недовольным видом прошел в нашу туалетную комнату. Пока он приводил себя в порядок, я сменил рубашку и галстук.

Не прошло и десяти минут, как я услышал страшный шум в ванной, смешанный с шумом текущей воды. Можно было подумать, что там происходит водное сражение. Беру закричал как помешанный, потом дверь раскрылась, и он вышел злобный, сося свой палец.

– Падаль!
– проворчал он.
– Кажется, я порезал палец!

– Что произошло?

Он приложил свой порезанный палец к губам, чтобы я замолчал и соблюдал тишину.

– Пойдем, посмотрим!

Я вошел в ванную комнату. Великолепный тигр, самый крупный из зверинца Барнаби, лежал на полу, скрестив лапы.

– Но ведь это пятнадцатый праздношатающийся!
– воскликнул я.
– Тот, которого не нашли.

– Замолчи, - сказал Беру.
– Я поместил его здесь для того, чтобы мы имели покой.

– Как это - покой?

– Пока его не найдут, не будет представлений, соображаешь? Вот потому я и спрятал его. Но когда я вошел, чтобы побриться, месье захотел сделать мне неприятности! Я сказал: "Не надо, Лизаветта!" Я этой бестии дал на завтрак жареный бифштекс с луком. Мне противна неблагодарность...

Он нагнулся к хищнику и немного потрепал его.

– Ты видишь, Медор, когда хочешь сделать Беру неприятности, делаешь хуже себе. Ты хотел меня цапнуть, так что заслужил трепку.

Тигр ворчал, но это было не от страха. Покоренный силой и авторитетом Толстяка, он сжался в комок.

Толстяк одним движением задвинул его под умывальник.

– Ну, усатый, устраивайся там. Мне нужно прихорошиться.

Я покинул этих двух друзей. Как сказал кто-то, Беру не перестает нас удивлять.

Чья-то тень обрисовалась на стеклянной двери. Тень вошла, трансформировалась в комиссара Ферна-Брасса. Вид у него был неприветливым и недовольным, он явно был недоволен жизнью. Он жевал кусочек дерева, а мелкие кусочки выплевывал на пол.

– Итак, коллега, - спросил я его, - есть свежие новости?

– Я хотел бы знать, что сказал вам маркиз!
– заявил он, вытирая свой красивый нос итальянского флика.

– Он мне ничего не сказал.

– ...?!

– Это восклицание мне кажется очень подходящим. Этот благородный парень самый настоящий пед.

– Похоже на то, что в ту ночь, когда их убили, Градос закончил вечер у него, а?

– Я тоже узнал об этом, потому и хотел расспросить маркиза. Но он мне показался чистым... как снег!

Ферна-Брасса сомневался.

– Вы многое от меня скрываете, - проскрежетал он.

Я хлопнул его по спине.

– Не делайте такой ошибки, друг. Ведь мы, в сущности, работаем на один дом. А есть новости относительно украденной картины?

Он покачал головой.

– Не я занимаюсь этим делом, у меня и без того слишком много забот.

Я немного помолчал, а потом последовал совету, данному мне моей интуицией.

– Почему бы и нет? Обшарьте цирк быстро и глубоко.

Он посмотрел на меня таким горячим взглядом, что я, должно быть, даже загорелся.

– Что это вы мне тут рассказываете?

– Прочешите все частым гребешком: фургоны, зверинец, клетки, ящики с сеном. Может быть, вы получите хороший сюрприз.

– Но мне нужен мандат на обыск! Сегодня воскресенье, и судья...

– Я уверен, что если вы отправитесь к Барнаби и попросите у него разрешение на обыск, объяснив ему, что таким образом он избегает неприятностей, если согласится, то он позволит вам действовать.