Чтение онлайн

– Чёрт, ты меня напугал. Чего крадёшься как маньяк? – Обвожу взглядом его грязную майку, взъерошенные и заляпанные джинсы.

– Ты как зашёл? – Язык его заплетается, еще и покачивается с блуждающим взглядом.

– Дверь открыта. Почему на звонки не отвечаешь? Что вообще с тобой, Сань? – Подхожу ближе, беру его за кисть, чтобы внимательно посмотреть на его лицо и глаза, но он вырывает руку, отталкивая меня.

– Отвали. – Идёт обратно в спальню, а я следом.

– Не отвалю, ты мне проект должен, а сам пропал. Понимаешь, что мою задницу подставляешь под удар? Чем ты тут занимаешься? – Останавливаюсь, глядя на то, как он берет грязный стакан и наливает туда водки.

Бухающий Кузнецов? Дома в одиночестве? Водку? Да, он мог выпить немного с нами в компании, но всегда был осторожен, помня пример родителей. Что вообще происходит с моим другом?

– Ну уж нет. – Выхватываю стакан из его ослабевших пальцев и выливаю содержимое на ковёр.

– Э, отдай. – Уныло возмущается Саша, пытаясь вернуть его, но я хватаю всю бутылку, иду на кухню и выливаю в раковину. – Ты че творишь, Стрельцов? – Стоит на пороге, почёсывая затылок.

– А ну пошли. – Разворачиваю его и силой толкаю в ванную. Будь он трезв, я бы никогда с ним не совладал, но сейчас он вообще ничего не соображает. – Живо лезь. – Много матерюсь, пока удаётся запихать его внутрь и включить холодную воду.

О, какими тирадами он разрывается, как психует, пытаясь понять, что происходит и кого ему убивать. Выключаю воду и кидаю в него полотенце.

– Вытирайся и выходи. И, прошу тебя, переоденься, свинтус. – Выхожу, оставив дверь приоткрытой, на случай, если он там шлёпнется и придётся его выручать.

Слышу чертыхания и мат. По крайней мере, Саша взбодрился. Снимаю пальто и начинаю ревизию по квартире. Собираю бутылки, окурки в пакет, кухонной тряпкой вытираю пятна и пепел. Пару раз до меня доносятся звуки того, как из него выходит выпитое. Зато станет легче, жалости я не испытываю. Закончив со сбором мусора, снимаю пиджак, закатываю рукава рубашки и принимаюсь за гору посуды. Закончив с посудой, включаю чайник и завариваю крепкий чёрный чай. Как раз раздаётся шарканье тапочек. Кузнецов, с мокрыми волосами и понурым видом, но чистый и отрезвевший, с полотенцем на плечах, заходит на кухню, обводя взглядом сначала меня, потом окружающую обстановку.

– Привет. – Слегка охрипшим голосом здоровается, вяло приподняв руку в приветствии.

– Ну привет. Садись, выпей чай. – Ставлю ему кружку, сам занимаю стул напротив.

– Спасибо. – Прочищает горло и неуверенно присаживается, отхлёбывая. – Ну и гадость. – Сразу же морщится.

– Знаю. – Киваю, сам отпивая нормальный сладкий чай. Повисает пауза, которую приходится нарушить мне. – Ну, рассказывай, что произошло?

– Я…Не знаю, просто захотелось напиться. – Пожимает плечами, в какой-то момент решив врать мне.

– Сань, я не чужой человек. Что бы ты, да вдруг решил напиться? Не заливай мне. Что случилось? Софочка? – Как только произношу это имя, в меня впивается острый взгляд, даже жуткий.

– Откуда ты знаешь? – Сжимает пальцами стакан.

– Бабка у подъезда просила передать Софочке, чтобы зашла яички деревенские забрать. – Выгибаю бровь, откинувшись в стуле. – Ну, давай, выкладывай.

– Опять эти радистки подъездные. Нечего тут выкладывать. Нет уже никакой Софочки, всё я просрал. – Отворачивается, нервно барабаня пальцами по кружке.

– Начнем с того, что я и не знал о её существовании. Может, расскажешь что-нибудь? Давно она вообще появилась? – Надо вытрясти из него правду, если хочу помочь.

– В конце августа. – Встает, берет с полки пачку сигарет и прикуривает.

Мне не нравится, что он курит в квартире, учитывая, что сам я не курильщик, но придётся потерпеть.

– Так я был прав: из клуба ты сбежал ради девушки. Даже обидно, ты так долго скрывал. Я-то думал, что мы друзья. – Слежу за его нервными жестами.

– Я даже и не знал, как рассказать. Да и сейчас не знаю. – Стряхивает пепел в раковину.

– Как есть, так и рассказывай. – Ну уж нет, я от него не отстану.

– Стрёмно познакомились. Ей жить было негде, позвал к себе. Вот и жили как соседи. А с Нового Года уже не как соседи. – Бесит, что он выдаёт информацию скомканными кусками.

– И? Что дальше? – Продолжаю нажимать на друга.

– Ну что могло произойти? Я всё испортил. Поругались, ехал домой с цветами, захожу, а она в платье Ксюши… - Слова застревают в его горле, замирает, уставившись в одну точку. – В общем, я психанул, гадостей наговорил, обидел её, и она ушла. – Делает глубокую затяжку и закрывает глаза, словно не желая видеть мир вокруг.

Я не знаю, что и сказать. Прокашливаюсь, не желая озвучивать следующий вопрос, но всё же задаю его.

– Так, а зачем тебе нужно было дома платье Ксюши? – Снова прочищаю горло, ожидая резкой реакции.

Но этого не происходит. Саша делает глубокий вдох, выдох, а потом опускает плечи.

– Не знаю…Не решился отдать её предкам, столько воспоминаний…Я просто не ожидал, не думал…Идиот я, короче, вот и вся причина. – Тушит сигарету в раковину, бросает бычок в мусор и снова садится напротив, вперив злобный взгляд в стол.

– А вещи она свои забрала? – Спрашиваю у него.

– Нет. – Мотает головой.

– Ну, тогда это не серьезно, еще вернётся. – Машу рукой в воздухе.

– Не вернётся. И я не заслужил этого. – Закрывает лицо руками, растирая кожу. – Боже, она мне жизнь спасла, а я всё испортил из-за тряпки. – Думаю, он говорил себе это тысячу раз.

– Что значит: «Жизнь спасла»? Ты итак жил. Встретил бы другую, что уж из-за одной убиваться. – Хочу его успокоить, но вместо этого он смотрит на меня, как на идиота.

– В прямом спасла. Если бы не Софья, плавал бы мой труп по волнам еще в августе. Так что не надо мне другую. – Допивает чай, с грохотом положив стакан на стол. – Тем более, я всё равно опять всё испоганю.

Очень хочется расспросить его о том, что случилось. И в глубине души мне обидно, что друг не поделился со мной, когда ему было плохо. Но это Сашка. По его «пацанским понятиям», по которым он вырос, это было бы слабостью, нытьём и вообще, не по-мужски. Сколько я не пытался общаться с ним и поддерживать после смерти Ксюши, он только молча уходил в себя и отдалялся ровно на столько, на сколько я пытался быть рядом. Он ведь был заводилой, душой компании, вечно лез в неприятности и кайфовал от этого. Но как только Ксюша заболела, он просто ушёл в себя. А после её смерти и вовсе превратился в тень человека. Привычным жестом приподнимаю очки и потираю переносицу, зажмурив глаза.

– Знаешь, Сань, я так больше не могу. – Снова надеваю очки и складываю руки домиком. – Ты мне брат, и я должен сказать, что ты ведёшь себя как полный идиот. – Зло косится на меня, но молчит. – Ты знаешь, мы все любили Ксюху, и я тоже. – Делаю небольшую паузу, чтобы выровнять тон. – Но её больше нет. А ты - есть. Хватит уже заниматься самобичеванием и жить прошлым. Нет её, всё! Давай честно: у вас были ссоры и проблемы в отношениях. Ты уверен, что вы реально прожили бы вместе всю жизнь? – Он отводит глаза, хочет встать и уйти, но я резко поднимаюсь и хватаю его за руку через стол.
– Нет-нет, никуда ты не пойдёшь, сядь! – Тяну его за руку вниз, заставляя занять свое место. – Если бы вы развелись, ты тоже так убивался бы?