Чтение онлайн

Эта идея стала эпистемологической основой учения о биосфере В.И. Вернадского и соединилась в нем с двумя основными потоками науки: описательным и точным естествознанием. Фактически Вернадский снова восстановил линию Платона-Аристотеля- Ньютона в истолковании времени. Но он впервые дал положительное решение проблемы, указав не только на ту область, где время и пространство не образуются, но и указав источник его формирования.

По схемам, помещенным ранее, можно проследить, как шло последовательное научное завоевание, освоение областей ведения через понятие реального источника, реального течения времени, реальной длительности. Сначала вполне естественно было освоено макроскопическое, самое простое, видимое движение инертных тел, затем, отталкиваясь от него, освоена область невидимого и более массового движения ничтожных масс и частиц вовсе без масс покоя или электромагнитных полей. Оно начато в теории относительности Эйнштейна. Затем в теории биосферы освоено самое сложное, биологическое движение, являющееся таким же основополагающим, принципиальным, не сводимым ни к чему более простому, как и два предыдущих. И во всех трех случаях ведущим процессом мысли было попытки понять источник абсолютного времени, которое мы применяем. В механике оно вынесено за скобки, отнесено к трансцендентной области и выступает как артефакт, то есть, служа для операций и измерений, в самом материальном мире не содержится, не является свойством мертвой материи; в теории относительности причина помещена в измерение скорости света, связанной с наблюдателем, производящим любые сравнения двух систем отсчетом от своей системы как неизменной и абсолютной. В учении о живом веществе понятие причины времени совпадает с реальностью системы планеты, контролируемой живым веществом. Из учения о биосфере следует, что время-пространство живого вещества есть собственное, абсолютное и единственное. Оно инициируется или изготовляется им самим и придает миру временной и пространственный фон.

Но представление о биологическом или абсолютном времени пространстве обретает смысл только вместе с учением о живом веществе (или биогеохимией, или учением о биосфере). Вернадский создал эмпирический фундамент для простой идеи “время – это жизнь” тем, что доказал не сводимый ни к чему более элементарному характер жизни, ранее считавшейся производным явлением. Учение о биосфере пришло к глубокому пониманию места и материально-энергетической роли живых организмов в общем строе природы планеты. Выяснилось, что для этого нужно отбросить предвзятые идеи о происхождении жизни на Земле. Согласно учению о биосфере, сложность и экологическая активность организмов вполне достаточна для обеспечения ей первостепенной роли на Земле среди всех остальных сил (стихий). А считающиеся примитивными организмы есть наибольшая геологическая сила на планете Все живое происходит только от живого и потому не могли появиться отдельные виды организмов, а потом из них сложиться биосфера, и само представление о ее начале есть пережиток религиозной натурфилософии. Научно правильно следует говорить не о начале жизни и биосферы, а о всегдашнем ее существовании, о геологической вечности жизни, и не о приспособлении биоты к окружающей природной среде, а об их единстве, о создании биотой всех свойств природной среды, о минеральной геохимической роли ЖВ, т.е. о длящейся миллиарды лет его работы по пропусканию через свои организмы тока атомов вещества и зарядке их свободной энергией. Живое вещество является причиной, инициатором закономерного движения всего вещества на планете, оно создает среду, контролирует ее и поддерживает в определенном жизнепригодном состоянии на протяжении всей геологической истории.

Вместе с тем Вернадский как первый разработчик нового этапа естествознания применил к нему понятие о пространстве-времени не в форме теории относительности, а в форме “реального дления” Анри Бергсона. Вернадский соединил биосферное учение и учение об интуитивной, переживаемой конкретной длительности и из их синтеза родилось понятие о биологическом времени, как фундаментальная основа нового понимания роли жизни в системе планеты и ее космологического значения.

Его главный постулат заключается в том, что биологическое время создается в биосфере. Оно относится не столько к человеку, который его переживает и сознает, сколько ко всей биоте Земли, которая его переживает, не осознавая. Принцип вечности жизни придает биологическому времени космологический смысл: поскольку жизнь в форме биосферы является фундаментальной конструктивной составляющей космоса, то базовым, центральным временем является биологическое время в этом космосе, а все остальные времена являются сугубо относительными.

Вернадский разработал учение о планетной роли жизни и самые общие, принципиальные постулаты нового понимания биологического времени. Но их вполне достаточно, чтобы уяснить, что абсолютное движение, которое требуется в науке для выделения абсолютной точки отсчета, в согласии с которым можно измерять все остальные движения, заключено в биогеохимическом движении живого вещества. Константы размножения организмов, которые найдены Вернадским, доказывают абсолютный, ни от чего внешнего не зависимый характер наращивания биомассы. Он открыл в размножении организмов количественные закономерности аналогичные движению с постоянным ускорением. Оно подчиняется только собственным закономерностям, и скорость размножения как центральный процесс жизнедеятельности опережает все остальные по продуктивности масс, химической активности, физико-химическому разнообразию и любым другим показателям. Все остальные виды движения, описываемые геологией, механикой, социальными науками, физикой и химией, не имеют собственного источника времени и пространства, они соотносятся, прикладываются к биологическому времени и измеряются только им. Все науки можно классифицировать по отношению к времени-пространству жизни.

На основании этого общего представления можно сделать вывод: причиной течения или изготовления, производства времени и всех характерных черт образующегося вокруг нас пространства является жизнедеятельность живых организмов, в том числе и человека в той части его, которая функционирует по чисто биологическим закономерностям. Живое вещество непрерывно формирует дление времени и свойства пространства отнюдь не в мистическом смысле, они транслируются материально-энергетическими характеристиками и конфигурациями молекул и соединений, которые образуются в живом веществе по генетической программе. Все важнейшие свойства времени, как ясно после исследований Вернадского, создаются в живом веществе: дление времени, его деление на мерные единицы, становление настоящего, строгая последовательность и порядок следования прошлого, настоящего и будущего, т.е. однонаправленность. Важнейшим свойством времени и вместе с тем пространства является необратимость и диссимметрия. Это в сущности одно свойство, проявляющееся разно с временной и с пространственной стороны. Оно указывает, что состояние живого вещества никогда не повторяется и не идет вспять, обеспечивая направление времени, и вместе с тем создаваемое живым организмом пространство является уникальным, выделенным. С точки зрения симметрии оно создает неравноценные направления. В нем левое или правое пространство неравноценны. Таким образом, философской метафоре “время есть жизнь” учение о биосфере придает точность, заявляя, что пространство-время есть жизнь клеток живого вещества.

Понятие о причине времени означает, что время и пространство, как и принимали для себя мыслители и основоположники современной науки, не является универсальным свойством природы вообще, оно является обычным объектом или явлением, или процессом природы. Время и пространство не выделялось из философского знания в область науки и не было описано как объект только потому, что жизнь как таковая, во-первых, считалась всегда, до создания учения о биосфере, эфемерным явлением, имеющим совсем недавнее начало и обреченное на исчезновение; а во-вторых, сам человек в духе объективистской традиции тем более не является частью природы на том основании, что он появился совсем недавно и его жизнь, а главное, познание не играет роли в больших балансах материальных сил универсума, что он является не объектом, а субъектом, т.е. познающей стороной и его собственные характеристики не должны воздействовать на познаваемый предмет. Однако так можно было считать в девятнадцатом веке, когда экологическая роль биоты и человека не была изучена. Вернадский создал новую научную парадигму, в которой Земля не является исключением среди небесных тел, жизнь имеет космический смысл, космос жизнепригоден. Тем самым произошло некоторое возвращение к модели Птолемея с сохранением механической модели Коперника. Земля как наиболее сложное с биогеохимической точки зрения тело солнечной системы является ее центральным телом.

За полвека, прошедшие после смерти В.И. Вернадского, в результате бурного развития естествознания понятие о причине пространства-времени еще в большей степени, чем при его жизни, стало отчетливым во всех своих проявлениях без исключения. И оказалось, обобщения Вернадского вполне пригодны к новой научной атмосфере, обеспечивают новые обширные перспективы исследований, точки роста понятия о причине времени.

Прежде всего выяснилось, что биосфера обладает еще более глубокой длительностью, чем это казалось в его эпоху. В наибольшей степени продвижению вглубь прошлого способствовали две науки: изотопная геохронология и экология микроорганизмов, показавшая, что самой мощной и на поверхности, и в геологическом прошлом, и сейчас является бактериальная часть биосферы, Соединение этих двух линий исследования привело к пониманию, что Земля всегда управлялась микробными сообществами, “начиная” с самых ранних добытых геохронологией временных рубежей. Причем для нашей темы безразлично, была ли Земля небольшим астероидом и затем стала планетозималью и сфероидной планетой современного размера, или была уже большой безжизненной планетой, освоенной жизнью. Логически как будто более вероятен первый вариант, но не исключен и второй, это станет ясно в дальнейшем развитии геологии. Для нас сейчас важно, что прокариотами создана жизнепригодная среда и установлен контроль за биогеохимическими циклами. Это произошло уже 4 млрд. лет назад, что не оставляет никакого срока на так называемую космическую историю безжизненного формирования Земли и тем более на химическую и предбиологическую части эволюции. Всегда была биосфера и потому возраст любого вещества в недрах планеты относится только к биологическому времени и начинается, отсчитывается от актуальной поверхности планеты. В любой горной породе возраст только потому накапливается, что она стареет и покидает не имеющую возраста всегда молодую актуальную поверхность. Из этого же следует, что возраст планеты в целом – величина неопределенная. Абсолютный характер биологического времени вводит принципиальный запрет на определение космического возраста планеты. Геологическое настоящее стартует с актуальной поверхности, из биосферы, где инициируются все движения живого вещества.

Новые факты и научные направления свидетельствуют, что понятие причины пространства-времени вышло из своего инкубационного периода, поскольку появились уже не предположения и не экстраполяции сегодняшнего положения в прошлое, а твердо доказанные факты, заставляющие нас считать изготовление, создание живым веществом времени и пространства процессом, локализованным в живых организмах. Оно имеет космологический смысл и все его измерения соотносятся с жизнедеятельностью наличного сегодня живого вещества. Учение о биосфере создает большое напряжение между общепринятым понятием о течении времени от Большого Взрыва до нашей эпохи и реальным, эмпирически доказанным течением времени от актуальной поверхности былой биосферы до наших дней. Напряжение должно разрешиться, конечно, в пользу фактов, а не теорий.

Понятие причины времени-пространства по-новому ставит проблему времяобразующего фактора. Какие именно процессы или процесс создают время и пространство в недрах живого вещества, как далеко вглубь живого они простираются, как транслируются на другие уровни, имеют ли они микро- или макроскопический уровень? Эти вопросы требуют отыскать в биологическом времени какие-то элементарные единицы или кванты биологического времени-пространства. Предложенный в главе 20 вариант является предположительным, некоей моделью, которая может быть доказана и получит право на существование при дальнейших конкретных исследованиях, а может быть и опровергнута, но доказательства эти выходят за пределы компетенции автора. Также разными могут быть модели единицы времени-пространства или, как писал В.И. Вернадский, “эмпирического мига”.

Получает импульс для развития и другое направление исследований, которое ярко проявилось после Вернадского в исследовании биологического времени различных эмпирических уровней, а именно биоритмология. Из нее следует явственная необходимость отличия живого вещества, которое имеет только делящиеся клетки в своем составе, дробление и рост которых и длит время, от живого существа, соединяющего в одном организме делящиеся и неделящиеся клетки разного типа и, следовательно, чувствующего течение своего времени, имеющих основой ритм, временной эталон для сопоставления его с внешними ритмическими событиями с целью оптимизации своего поведения. Третьим основным типом организмов является разумное существо, которое обладает полным набором клеток, эволюционно предшествующих ему, и дошедших в своей дифференциации до нервных, которые создают совершенно новое качество. Они функционируют вне времени и осуществляют контроль за теми, которые живут в последовательности времен. Вот почему человек почти утерял чувство времени и приобрел взамен сознание времени.

Нет сомнения, что здесь открываются новые перспективы для исследования таких проблем как: 1) цефализация, то есть появления и совершенствования мозга с точки зрения природы и причины времени и пространства; 2) формирование человеческой личности (коллективной и индивидуальной) в историческом времени и социальном измерении, имеющее пространственно-временные аспекты; 3) так называемое психологическое время, то есть память; 4) соотношение времени реального (которое и есть биологическое) и виртуальное, которые ярко проявляются в умственной деятельности и в современных человеко-машинных системах.