Чтение онлайн

Прохладный вечерний воздух никак не хотел вмещаться в легкие. Почему этот мужчина такой невозможный? Он ведь прекрасно понял, почему я сбежала. Но никак не попытался меня вернуть. Не стал заставлять или убеждать. Просто пообещал помочь, если понадобится. А эта девушка...

Откуда я знаю, правда это его сестра или нет?

Он мне ничего о ней до этого не говорил!

Ну, почему я ему сейчас так отчаянно верю?

Я разрыдалась. Присела снова. Обхватила руками колени, ткнулась лбом в собственные коленки. Да и плевать! Пусть меня все видят!

Мне плохо!

Не знаю почему, но я себя сволочью чувствую сейчас.

Как будто хорошего человека обидела насмерть. Единственного, кто ко мне с душой отнесся.

Я даже не помню, как сюда пришла. Просто увидела рекламку на столбе: помощь женщинам в трудных жизненных ситуациях. А у меня – куда уж труднее?

Ни денег, ни жилья.

И меня приняли. Накормили, дали комнатку небольшую, чтобы переночевать. Правда, убедились, что не наркоманка и не алкоголичка перед этим. Подозреваю, что и по паспорту проверили, не состою ли на учете где.

Но мне было неважно.

После полудня бесцельной ходьбы по городу я просто падала от усталости и бессилия. А теперь вот...

Он нашел мне работу.

Документы-то мои все при мне. Я ведь их как убрала в сумку в самый первый день нашей встречи, так с собой их носила. А это значит, я завтра, с самого утра, могу пойти в этот...

Я резко поднесла документы к глазам.

Госпиталь ветеранов боевых действий.

Туда, куда он меня возил на медосвидетельствование перед разводом.

Я громко шмыгнула. Ну да, понятно. Там же работает его товарищ. Тарас, кажется, его звали. Если я туда пойду, он сможет меня найти. Но если я не пойду – я буду полной дурой!

Работа!

Независимость!

Я смогу хотя бы снять комнату в общежитии каком-нибудь. Просто вот так, не прилагая никаких, по сути, усилий. Света, это же твой шанс. Судьба, в лице Романа, дарит его тебе.

Не будь идиоткой, хватит!

Хватит ныть!

Я поднялась с колен и стала собирать рассыпанный мусор. Не буду! Мне надоело. Если он так прям хочет мне помочь – я не стану отказываться. Мне хватило уже моей жертвенности по самую макушку.

Не зря я сегодня с психологом разговаривала три часа почти.

Пока мы с ней обои обдирали в одном из залов этого кризисного центра.

Тут все было по-простому. И очень душевно. Мне стало намного легче. И пореветь успела. И позлиться. И даже вспомнить, почему я стала такой. Бесхарактерной. Безвольной.

И слова ее перед выходом до мусорного бака я тоже помню:

– Ты очень сильная, Света. Просто разреши себе любить себя. Ты ведь хорошая. И это не надо никому доказывать.

Вот этим-то я и займусь.

Я обернулась в ту сторону, куда уехал Роман.

Спасибо тебе, Ром.

Телефон в кармане пиликнул.

«На ваш счет зачислено сто тысяч рублей».

Еще пилик:

«Надеюсь, ты уже зашла в здание? Ночь ведь. Я еду обратно, чтобы проверить»

Бар был шумный, душный и пах рыбой.

Я откинулся на спинку кресла, мотнул рукой официантке, мол, повтори. Тарас медленно цедил свой коньяк, тыкал что-то в телефоне периодически и тоже мрачно молчал.

Суббота.

Моя последняя перед выходом. Отпуск закончился.

Веселья, блядь, через край.

Официантка притащила виски. Поставила передо мной. Выгнулась как кошечка, вовсю стреляя глазами. Я кивнул. Спасибо, малышка, но меня уже не спасти, по ходу.

– Ну и чего ты киснешь?
– Тарас скосил на меня глаза.
– Ты же сам сказал, что работать хочется.

– Хочется, – буркнул я. – Заебался уже дома сидеть.

– А что, брат, – друг еще более мрачно отпил глоток из бокала.
– Она тебе прям вот настолько в печёнку вросла?

Я промолчал.

Тоже сделал глоток. Горло сжало приятно. Я на вкус умею определять, насколько мне плохо. Сегодня на вкус было терпимо, но все равно так себе.

– Н-да, блядь... Не знал, что так бывает, - Тарас поставил стакан на стол, потянулся.

И глянул на меня бешено. Разгульно и диковато.

– Слушай, а что если жениться?

Я хмыкнул:

– Не начинай, Тарас.

– А что? Ну, если тебе настолько херово. Я видел её в госпитале. Она хорошо работает. Медленно, но верно вливается. И, кстати, у неё уже подружка появилась. Такая, симпатичная...

– Ты что, тоже яйца подкатываешь уже? – я прищурился.

– Ещё нет. Но надо, – он вдруг напрягся. Наклонился вперед и даже оскалился злобно. – Потому что знаешь, что там творится? Там незамужних ваще нет. А у молоденьких сестричек пиздец текучка. Пациенты их расхватывают только так! Пирожки горячие же, молодые. Разбирают моментально! Это же пиздец, говорю! Отвернулся на операции, а у тебя уже медсестру увели.

Я поставил стакан на стол.

Вот это он щас зря. Вот это я уже пожалел, что ее туда отправил. Тарас, блядь! Раньше об этом сказать нельзя было?

– Ты куда? – Тарас удивленно посмотрел на меня снизу вверх.

– Поеду, навещу. Пока не увели мой пирожок.

– Бля... – Тарас покачал головой. – Граф, ты же сказал, что не поедешь пока. Что дашь ей привыкнуть к самостоятельности.

– Я дал. Три недели. Все. Хватит.

Он больше не спорил. Только хмыкнул напоследок задумчиво, когда я схватил куртку и пошёл к выходу. На улице в лицо пахнуло теплом.

И тревогой.

Она же одна теперь живет. Мало ли...

Но хорошо, что недалеко. Десять минут и я на месте. Заглушил мотор, вышел, закурил.

И притормозил.

Душу царапало.

Я знал, в каком окне ее можно увидеть.

Я знал, в какую сторону она обычно смотрит утром, когда идет на работу. Куда выносит мусор. Когда возвращается с работы, и в какой магазин заходит.

Три недели.

Светлана сняла тут небольшую квартиру, как только получила первую зарплату в госпитале. Могла бы и раньше, я же ей денег отправлял. Но почему-то не стала. Можно было спросить, но...

Я не подходил.

И она не звонила.