Чтение онлайн

– Сыновей вам и побольше! – понеслось со всех сторон.

Пять человек, между тем, покинули пир. Увахштра, прославленный воин и старый друг Ардара, вышел по своим делам. Вината и три другие жены владыки ушли с пира, возмущенные поступком мужа.

Ардар, который не сводил глаз с прелестного личика Сакине, восхищаясь ее красотой, этого даже не заметил.

Пир продолжался.

Иргар выбежал из шатра. На миг остановился. Потом пошел. Куда? Он и сам не знал. Он шел, не разбирая дороги. Слезы застилали ему глаза.

Кругом веселились. Пели. Танцевали. Дарили друг другу подарки. Угощали соседей. Сражались крашеными яйцами и смотрели петушиные, перепелиные и бараньи бои. Девочки качались на качелях. Мальчики боролись под одобрительные возгласы стариков, которые с чашами, полными опьяняющего, подбадривали подростков и совсем юных, едва научившихся ходить, но уже схватившихся между собой, чтобы показать всем и особенно отцу и деду какие они сильные. Молодежь постарше играла в более раскованные и рискованные игры с поцелуями, с объятиями, с договорами: никто не хотел спать эту праздничную ночь в одиночестве. Старшие старательно делали вид, что не замечают этих нарушений приличий. В праздник Нового года и его ночи разрешалось все. Однако Иргару не было до всего этого дела. Он не замечал ничего. Он шел, куда ноги несут, лишь бы подальше от отца и Сакине. Подальше от тех, кто его так обидел. При виде его странной походки, веселящиеся сакасены удивленно смотрели на сына владыки, и торопливо уступали дорогу, а потом, с недоумением, провожали взглядом.

Сколько он так бродил, где побывал, Иргар потом так никогда и не вспомнил. Он пришел в себя, лишь уткнувшись в коновязь и услышав звонкое ржание своего любимого Каурого.

– Уеду! – решил сын владыки. – Подальше уеду!

Юноша подошел к коновязи и начал отвязывать поводья. Не успел он развязать узлы, как почувствовал на своем плече тяжелую руку.

Иргар обернулся. Рядом с ним стоял вождь Увахштра, прославленный воин, один из ближайших сподвижников отца.

– За что? Почему отец поступил так со мной? – вырвалось горестное у юноши.

– Сакине очень красива, а ты знаешь, как падок твой отец на красавиц. К тому же, у владыки бывают причуды. Боюсь, что это одна из его причуд и на этом она не закончится. Я вижу, ты собрался уехать. Только, Иргар, ты далеко не уедешь. Тебя догонят и вернут. А дальше может быть продолжение причуд. И мне очень не хочется, чтобы именно тебя затронули эти продолжения. С тебя хватит Сакине. А потому послушай доброго совета. Езжай в священную рощу к жрецам и проведи с ними весь праздник и свадьбу. Пока они не закончатся, не возвращайся. Из священной рощи сам владыка не сможет тебя вызвать. И не отчаивайся. Помни: достойный прославится, даже если все вихри объединились против него!

Иргар ничего не ответил, вскочил на коня и был таков.

Увахштра проводил юношу взглядом и, покачивая головой, вернулся в шатер владыки, где со своими гостями и невестой вовсю веселился владыка Ардар.

Утро следующего дня ушло на свадебный обряд, а когда день повернул на вторую половину, молодожены и многочисленные гости, потеплее одевшись, верхом на лошадях отправились в степь, где намеревались состязаться лучшие наездницы государства.

Сотни всадниц на скакунах, один великолепнее другого, съезжались со всех концов страны, чтобы блеснуть своим умением в сложных условиях зимне-весеннего периода. Это были не традиционные летние скачки, где гони, что есть духу и не оглядывайся. Здесь приходилось учитывать все: погоду, ветер, состояние почвы, наличие или отсутствие снега, лужицы, затянутые льдом или не имеющие такого и многое другое. Здесь на первое место выходили не столько качество лошади, сколько умение наездницы. Несмотря на сложности этих скачек и их опасность (всадницы нередко гибли под копытами коней соседей, когда их лошади неожиданно падали, поскользнувшись на не замеченной или не засохшей грязно-талой яме) – желающих принять в них участие было достаточно. Одних привлекал дух азарта, вторые надеялись понравиться юношам из воинов или окружения владыки, третьи рассчитывали попасть в отряд конных лучниц, который охранял мудрейшую Калавати во время ее поездок по стране и куда отбирали самых лучших, четвертые – получить награду от владыки (Ардар часто отмечал призами понравившихся ему девушек, даже, если те не занимали первое место). Были и такие, которых влекло на скачки не желание быть первой ради славы, а желание быть первой ради приза, который получала победительница. Та, кто выигрывала эти скачки, получала право на год иметь возлюбленным любого мужчину, кого возжелает, и никто не смел отказать такой наезднице. Муж не мог возражать, так как в скачках имели право принимать участие только девушки и незамужние женщины в возрасте до тридцати лет.

Когда владыка с юной женой и свитой прибыл, наездницы уже находились на старте, а вдоль трасы собрались толпы зрителей. В меховых шапках и теплых плащах из звериного меха всадницы представляли собой захватывающее зрелище. Большинство имели плащи, сшитые из заячьих, лисьих и волчьих шкур. Часть была одета в медвежьи, куньи и рысьи шкуры. А две-три наездницы были обладательницами дорогих и редких в степи плащей из соболиных шкурок. Что уж говорить про шапки: нутряные, бобровые, лисьи, волчьи и других обитателей степи, рек и леса. По ним можно было изучать мир животных, обладателей меха, которые обитали на просторах государства сакасенов.

К Ардару подъехал его конюший Сафана – один из лучших знатоков лошадей и наездников степи.

– Все готово, мой повелитель.

Владыка весело взглянул на Сафану.

– Скажи, ты знаешь, кто наиболее вероятный победитель скачек.

– Знаю, – самодовольно усмехнулся Сафана.

– Хорошенькие?

– Что вы, господин. Все страшненькие. Сочувствую тем парням, которых они выберут.

– Тогда вот что! – владыка подозвал Сафану к себе и прошептал ему на ухо несколько слов.

Конюший весело оскалил зубы.

– Сделаю, господин.

– Езжай и дай команду начинать, пока гости не замерзли.

Сафана чуть поклонился и развернул своего белогривого скакуна, одного из лучших в стране.

Ардар склонился к Сакине.

– Никогда не видела новогодних скачек?

– Не видела, господин.

– Интересное зрелище. Редко обходиться без происшествий, но стоит того, чтобы на него посмотреть.

А всадницы уже выстраивались в ровные линии, занимая места, которые им определил жребий.

Владыка видел, как Сафана подъехал к наездницам. Переговорил с одной девушкой, второй, третьей…

Наконец, хрипло реванул рог и сотни скакунов сорвались с места. Гиканье, свист, крики, хлопанье плетей – каждая подгоняла своего скакуна по-своему, стараясь опередить соперниц.

Гости и зрители из простого народа тоже не сидели в седлах равнодушными. Крики, вопли, свист – каждый подбадривал наездницу либо из своего рода, либо чем-то приглянувшуюся ему: то ли фигуркой девушки, то ли (что бывало чаще) статью скакуна.

Сакине сидела в седле молча, захваченная великолепием невиданного доселе зрелища. Ардар ехидно ухмылялся.

А всадницы уходили все дальше к горизонту, уходили, чтобы обскакать шест и вернуться туда, откуда начинали. Вот они превратились в совсем маленькие точки.

Зрители начали скучать. Заговорили о своем.

Ардар занимал Сакине рассказами об охоте на волков, к чему он был большой охотник.

– Возвращаются! – вдруг всколыхнул всех пятнадцатилетний Тавах, четвертый сын владыки, большой любитель подобных состязаний.

Присутствующие разом повернули головы в сторону наездниц, пытаясь определить, кто впереди.

Маленькие точки быстро превращались в пару: конь-всадница. Уже можно было различить некоторые детали одежды и снаряжения. Вскоре стало ясно, что борьбу за главный приз ведут пять наездниц. Остальные отстали. Но эти. Пригнувшись к шеям скакунов, мчались едва ли не голова к голове. Мчались так, что даже вождь Митрасар, один из лучших наездников страны, и тот восхищенно зацокал.

Ардар откинулся в седле и, обращаясь к вождю Виндашпе, чей конь гарцевал рядом, сказал: