Придорожная трава
Шрифт:
Ника поднялась в кабинет и посидела за компьютером еще часа три, но нормально работать не смогла, напечатав за это время жалкие полстраницы. За окном начинало темнеть, и к ее раздражению примешалось непонятное беспокойство. Неужели она стала бояться темноты? Ну нет, она не Надежда Васильевна! И снотворное ей не требуется, чтобы трезво смотреть на жизнь и не поддаваться панике.
Ника спустилась во двор, тщательно заперла калитку, выпустила собак и вернулась в дом, проверив, хорошо ли закрыта дверь в кухне. Никто не может пролезть в дом бесшумно, окна закрыты, двери заперты. И темнеет-то совсем ненадолго, через четыре часа взойдет солнце, нет никакого повода для беспокойства.
Она заглянула к девочкам – они уже спали, оставив включенной настольную лампу. Ника расстроилась, что не зашла к ним пораньше, пожелать спокойной ночи, настолько ее вывела из себя домработница. А сегодня это стоило сделать обязательно. Что бы там ни было, а дети не настолько и виноваты в происшедшем, и если им страшно ночью, то можно было посидеть с ними перед сном, мирно поговорить и успокоить.
Она погасила лампу и на цыпочках вышла за дверь. Теперь поздно раскаиваться в своей невнимательности.
Ей показалось, что из темноты гостиной на нее кто-то пристально смотрит. Ника дернула плечом, прогоняя наваждение, выключила свет в коридоре и медленно направилась в спальню, еле сдерживаясь, чтобы не кинуться туда бегом и не запереть за собой дверь. Нет, в ее доме ничто не может ей угрожать!
Она спокойно уселась перед зеркалом, чтобы снять макияж, и только дотронулась ватным шариком до лица, как вдруг внезапно погас свет. Он погас сам по себе, ни щелчка выключателя, ни звука лопнувшей спирали в лампе над зеркалом Ника не услышала. Просто стало темно, очень темно. А со стороны балконной двери потянуло сквозняком. Она не растерялась и поднялась, чтобы зажечь верхний свет. Но выключатель щелкнул, а люстра не загорелась. Конечно, в поселке часто случались перебои с электричеством, только их дома это не касалось – в случае аварии немедленно включался автономный генератор.
Сквозняк усилился, и Ника услышала тихий посвист ветра за окном. Она отступила на шаг, на всякий случай запирая дверь на задвижку. Ветер шумел все сильней, и ей показалось, что она различает сквозь него далекий и зловещий хохот.
Удушливый страх подобрался к горлу тошнотой, Ника, медленно пятясь, отошла к постели. Что это? Да что с ними со всеми здесь происходит? Может быть, она была не права, набросившись на Надежду Васильевну? Ведь это действительно страшно, будь то глупый розыгрыш, или тщательно спланированный спектакль, или… что это еще может быть?
Она села на кровать, инстинктивно подтягивая на себя плед, лежащий поверх покрывала. Глаза привыкли к темноте, тем более что не такой уж густой она была – за окном стояли затянувшиеся летние сумерки. Если это чей-то спектакль, то настало время вывести артиста на чистую воду!
Ника стиснула кулаки, прислушиваясь, как вдруг ей в голову пришла простая и страшная мысль: если ее кто-то разыгрывает, то это наверняка здоровый сильный мужчина, и если она поймает его за руку, он и не подумает сдаваться без боя. Кроме того, он может быть вооружен… Какая же она дура! Ей надо было все рассказать Алексею, устроить в доме засаду, а не пытаться ловить преступника самой.
В ответ на ее раздумья в коридоре послышались тяжелые шаги. Баллончик! В тумбочке спрятан газовый баллончик! Алексей, конечно, предупреждал ее, что в комнате им пользоваться нельзя, но что ей остается? Дождаться, пока ей проломят голову?
Ника рывком выдвинула ящик и вывалила его содержимое на пол. Где же он? Сколько всякой ерунды она хранит в прикроватной тумбочке!
Шаги приближались – нападающего не смутил шум, который она произвела своими действиями, он ничего не боялся. Ну что ж, его ждет разочарование – Ника без боя сдаваться не собиралась.
Она выхватила из рассыпавшегося хлама черный цилиндрик с красной шапочкой и попробовала, как он лежит в руке. Пользоваться им надо, наверняка, как обычным аэрозолем. Она сжала баллончик покрепче. Если держать руку вытянутой и целиться струей от себя, то ничего страшного с ней произойти не должно. В крайнем случае, она потом откроет балкон и хорошенько проветрит.
Шаги подступили к самой двери и смолкли. Ника выставила вперед руку и приготовилась. Рука слегка дрожала, но уже не от страха, а от волнения. Сейчас она выяснит, кто и зачем приходит к ней по ночам! Нервы натянулись до предела: она не испугается, что бы ни ожидало ее за дверью, она не испугается! Чудовище с кабаньей головой, или привидение с зеленым фонариком, или бледный призрак в саване – пусть, она ко всему готова. Довольно ее изводили ночные кошмары, сейчас она положит этому конец!
Дверь скрипнула и чуть приоткрылась. Ника смотрела прямо перед собой и не заметила движения под ногами. Ну же! Заходи! Дверь снова скрипнула, захлопнулась, и она отчетливо разглядела задвинутую в паз задвижку. Как такое может быть?
– Мяу, – отчетливо прозвучало с пола.
Ника в испуге дернулась и увидела пушистого полосатого кота, сверкающего в темноте кровожадными глазами. Напряжение ее достигло предела, она вскрикнула, отпрыгнула в сторону и со всей силы надавила на кнопку баллончика, заливая кота легким ядовитым паром. Кот поднялся на задние лапы и прижал передние к животу, а потом навзничь рухнул на ковер, катаясь по нему в отвратительных конвульсиях. Последнее, что она услышала, перед тем как без сознания грохнуться на пол, был кошачий хохот. Он так походил на человеческий, что его одного было бы достаточно, чтобы упасть в обморок.
Ника очнулась, когда только-только взошло солнце, и розовые лучи упали на белый подоконник у балконной двери. Во рту было противно, ее сильно тошнило, и раскалывалась голова. Отвратительный запах еще висел в воздухе, и она попробовала подняться, чтобы открыть балкон. Надо немедленно проветрить, иначе ее вырвет прямо на пол!
Встать она не смогла – голова закружилась сильней, и тошнота подступила к горлу, но до ручки дотянулась и дернула ее на себя. Утренняя свежая прохлада впорхнула в спальню, и Ника долго и глубоко вдыхала ее, лежа на полу и слушая далекие утренние трели лесных птиц.
Ну как она могла! Какая невообразимая глупость! Отравить саму себя, хорошо хоть не до смерти! Кот пробрался к ней в спальню? Какой ужас! Расстрелять его из пулемета! Ника готова была и смеяться над собой, и злиться на происходящее. Надо же довести себя до такого состояния, чтобы шарахаться от домашних кошек и бороться с ними при помощи нервно-паралитического газа! А всё эти дурацкие разговоры про привидений, про нечистую силу и прочие глупости. Если ей однажды что-то привиделось, то это не повод сходить с ума!
Минут через десять озноб заставил ее подняться, но до кровати она не добралась, кинувшись в ванную. Правильно, если она отравилась, это должно помочь. Ника пила воду из под крана, ее рвало, она снова пила воду, но легче ей не становилось.
Совершенно обессиленная, с больной головой, она оставила это бесполезное занятие, забралась под одеяло, не найдя в себе сил даже снять спортивный костюм. Прохлада и свежий воздух сделали свое дело – несмотря на головную боль и дурноту, Ника уснула, как будто снова провалилась в ядовитое забытье.