Чтение онлайн

– Да, братик, время идет, но для тебя ничего не меняется. Потрясающая репутация. Похоже, тебя все так же любят абсолютно все женщины. Боже мой, как правы были древние и вовремя заметили, «что женщина – сосуд греха», а ты настолько в нем погряз, что я начинаю серьезно о тебе беспокоиться. Посмотри, какой ты бледный, это уже тревожные симптомы, – произнесла с улыбкой и совершенно серьезно добавила: – Такое количество женщин, поверь, совсем не способствует душевному здоровью, да и физическому, кстати, тоже. Так что, Борис, прошу тебя, задумайся над моими словами. И, если ты вовремя не остановишься, боюсь, тебе никак не удастся избежать Карающей Десницы и Очистительного Костра.

В свои слова она вложила особенный смысл, понятный только нам троим. Володя с Аликом недоуменно переглядывались. Они никак не могли постичь характер взаимоотношений между нами и Борисом, и предусмотрительно помалкивали, не зная, как следует себя вести в этой ситуации. Зато Борис сразу понял, о чем говорила Сима. Он сумел совладать с собой и даже попытался улыбнуться в ответ.

– Приятного аппетита, – сказал сдержанно и, извинившись, покинул нас.

В этот раз Сима явно перестаралась.

Вскоре появилась Галочка. Она аккуратно расставила на столе полные тарелки, одарила нас улыбкой и ушла, с достоинством покачивая бедрами. Спустя несколько минут официантка вернулась с большим расписным подносом в руках. На нем был высокий кофейник, свежие, приятно пахнущие, сдобные булочки и горшочек с маслом. Она чуть дольше задержалась у нашего столика, разгружая поднос с едой.

Сима не замечала ее, увлеченно переговариваясь с Аликом, а я постоянно ощущала на себе обеспокоенный и неотрывный взгляд Володи. Старалась спрятаться за слабой улыбкой и делала вид, что полностью поглощена едой. На самом деле, аппетит мой пропал, и я лишь ковырялась ножом и вилкой в бифштексе, не в силах проглотить ни кусочка.

Галочка тоже заметила, что я не в себе.

– Не вкусно? – разочарованно спросила она. – Может, принести что-нибудь другое? Что вы любите?

– Спасибо. Просто я не голодна, – ответила тихо и решительно отодвинула от себя полную тарелку.

Мы вышли на улицу. Володе ничего не нужно было объяснять. Сам ни о чем не спрашивал, а просто крепко держал мою руку в своей, и молча шел рядом, слегка касаясь меня плечом. Я восхищалась его спокойствием и уверенностью и была безмерно благодарна за понимание и плечо, потому что чувствовала себя надежно и под защитой.

Немного погуляв по городу, мы направились к санаторию.

Знакомое с детства здание встретило тишиной и покоем. Было время послеобеденного отдыха, и дети спали в своих комнатах. Длинный широкий коридор сворачивал в небольшой тупичок. Там находился кабинет главного врача. Мы уверенно двинулись вперед. Не знаю как Сима, а я никак не могла отделаться от мысли, что навстречу из-за угла выйдет тетя Агнесса. Эти стены хорошо знали звук ее мелких шагов и помнили звонкий голос. Я была так погружена в эти грустные мысли, что не заметила, как мы оказались у двери с табличкой. Сима прочитала вслух:

– «Нестерова Евгения Ивановна, главный врач», теперь это… – она не договорила и застыла на полуслове, оглянувшись на меня. В глазах был немой вопрос.

Со мной творилось что-то неладное. Прижав ладони к вискам, я всеми силами пыталась справиться с чувством, которое охватило так внезапно и будоражило воображение. Передо мной была дверь, которую приходилось открывать бессчетное количество раз, но теперь она казалась еще более знакомой. Я видела ее совсем недавно. И эту табличку, которую не успела прочитать. Мне стало страшно. Сима, не дождавшись объяснений, пожала плечами и постучалась.

– Входите, – ответил приятный женский голос.

Когда все вошли в кабинет, в нем сразу стало мало места.

– Ой, девочки, какая приятная неожиданность, – поднялась навстречу Евгения Ивановна. Она хорошо знала нас еще маленькими девчушками со смешными косичками. Последний раз мы виделись по грустному поводу – на похоронах тети Агнессы. – Проходите. Что привело вас ко мне?

Сима о чем-то говорила с Евгенией Ивановной, знакомила ее с Володей и Аликом, но я этого не слышала. Мой взгляд был прикован к противоположной стене. КАМИН! Сколько раз мы были рядом с ним, но он ничем не привлекал внимания. Я никогда не видела, чтобы его кто-то разжигал, и, скорее, он служил для интерьера, хорошо вписываясь в обстановку кабинета и никому не мешал.

Но теперь все изменилось. Вот так сразу и вдруг. Этот старинный камин, простоявший на одном месте целую вечность, был слишком хорошо знаком мне. Я безошибочно узнавала каждый лепесток и маленький листик, собранный в букете на орнаментной штукатурке.

Стало трудно дышать, и захотелось открыть окна. Странное тиснение в груди и, накатывающие приливы волнения. Я невольно прижала руку к сердцу и встретилась взглядом с Володей. Он поспешно усадил меня на стул.

– Сонечка, тебе нехорошо? – заботливо спросил, близко наклонившись к уху, и взял меня за руку. – Руки, как ледышки… Что с тобой происходит?

Я покачала головой и указала глазами на Симу. Она что-то объясняла Евгении Ивановне. До моего сознания доходили лишь обрывки отдельных фраз:

– … картину Агнесса Павловна завещала санаторию, – слышала я словно издалека, – … лично повесить ее на стену в кабинете… желание тети…

Какой-то испорченный телефон. Я не вмешивалась, предоставив Симе самой разбираться с Евгенией Ивановной. Мои мысли были сейчас очень далеко, вернее, не настолько далеко, а блуждали в этом же кабинете, но были всецело направлены на камин. Можно было протянуть руку и до него дотронуться.

Наконец Сима закончила с официальной частью и зашуршала бумагой, разворачивая картину.

– Как трогательно, – расчувствовалась Евгения Ивановна, принимая из ее рук подарок. Она долго и молчаливо рассматривала картину, а потом подняла на нас влажные глаза. – Подумать только, это наш санаторий. Но здесь он выглядит несколько иначе. Наверное, особняк изображен в первозданном виде. Я не эксперт, но даже на первый взгляд видно, что это написано очень давно, возможно, даже, сто лет назад. Жаль, что художник неизвестен. И Агнессу Павловну уже не поблагодарить. Она всегда считала санаторий своим домом, – сказала, вздохнув, не подозревая, что в этих словах была истина.

Как выяснилось совсем недавно, тетя хорошо знала, что это здание, в котором она проработала всю жизнь – родовое гнездо нашей семьи. Я снова отвлеклась, представляя, каким великолепием в былые времена сверкал этот дом, и лишь последние слова нового главврача вернули меня к действительности.

– … картина с ее дарственной надписью, будет для нас лучшей памятью. Правда, мы скоро собираемся переехать в новый корпус. Его оснастят современным лечебным оборудованием, закупят новую мебель и мой кабинет, – она обвела нас взглядом, – будет намного просторнее. Но раз так хотела Агнесса Павловна, давайте, выполним ее желание и повесим картину здесь, где она была долгие годы полноправной хозяйкой. Только вот… сегодня суббота и никого из мужчин нет, – растерялась Евгения Ивановна. – Придется отложить это мероприятие до понедельника, но я обещаю, что…