Чтение онлайн

— Не хороший, но вынужденный, — поправил ее мужчина и со вздохом произнес. — Чтобы объяснить почему так произошло, я начну издалека, а именно с того момента как я… умер. Меня сразило волошба лесных, когда я летел к деду. Сознание потерял сразу, видимо упал в реку, откуда меня и вытащил один из наших врагов. Он знал, что я умираю, колдовство поразило сердце, и оно почти прекратило биться. Лесной как-то умудрился вернуть мне сознание, чтобы предложить мне жизнь в обмен на службу ему. Я смалодушничал и согласился. Он провел темный ритуал, привязал душу к телу, а само тело каким-то невероятным, как мне тогда казалось, образом осталось нетленным, но уже не живым, хотя сердце забилось вновь, а кровь побежала по жилам. Лишь позже я понял, что не спас свою жизнь, а лишился ее, вместе с ней потеряв и свободу. Я стал рабом лесного, представившегося странным именем — Рауко. Какое-то время я убеждал себя в том, что такая участь лучше смерти, пока не узнал, кто такой мой господин на самом деле.

Велимир вдруг смолк, вперив взгляд в рассветное небо. Злата не решалась окликнуть его, хотя уже начала изнывать от нетерпения, но мужчина не заставил себя ждать совсем уж долго.

— Мы долго путешествовали с Рауко по землям лесных, а я все удивлялся тому, что нас не трогают их воители, — вновь продолжил он свое повествование. — Я знал, что лесные ненавидят немертвых и ожидал, что они попытаются уничтожить как меня, так и моего господина, но что удивительно они этого сделать не пытались. Наоборот! Завидев Рауко, даже большие отряды лесных воинов старались скрыться, не пытаясь напасть и стараясь не привлекать внимания своего сородича. Это конечно породило у меня множество вопросов, которые я не побоялся задать своему господину. В то время он еще был достаточно словоохотлив и откровенен, даже признался, что тело лесного временное пристанище его души и что через несколько лет его придется покинуть, подыскав другое подходящее тело и проведя обряд переселения. Благодаря нескольким оговоркам я пришел к выводу, что тело лесного не первое и даже не второе в череде переселений. Поразмыслив над его словами и всякими недомолвками, стало понятно, что душе моего господина не одна сотня лет, но когда я задал ему вопрос, как долго он живет, тот лишь отшутился.

Златка, жадно слушавшая мужчину, чуть не взвыла от досады, когда он опять замолк. Велимир сидел, задумчиво вертя в руках травинку, словно вновь проживая те далекие дни.

— Путешествие наше продолжалось около пяти лет, на протяжении которых княжество лесных было пройдено вдоль и поперек. Рауко словно кого-то искал, но найти так и не смог, на мои вопросы о цели путешествия он отмалчивался и с каждым пролетевшим месяцем становился все мрачнее и мрачнее. Но помимо столь явного изменения в характере и поведении господина, я приметил и другие изменения. Он старел стремительно и неотвратимо. Ты, возможно, не знаешь, Златослава, но лесные живут очень долго, куда дольше даже нас Змеев, некоторые не сведущие полагают их вечными, но это не так. Лесные стареют, как люди, Змеи, чудь. Только столь явно бросающиеся признаки старости, как морщины, седые волосы и немощь растянуты во времени не на десятилетия даже, а на столетия. На внешности Рауко все это отразилось одновременно за столь короткий промежуток времени, что мне стало понятно, еще совсем немного и тело умрет, потому-то он и рыскал по землям лесных, искал новое, но так и не смог найти подходящее. В тот момент нам и повстречалась Прямислава Кощей…

— Прямислава?! — не поверила своим ушам Златка и вытаращилась на немертвого так, что тот даже сдержанно усмехнулся на ее лицо глядя.

— Именно, — подтвердил он и продолжил, задумчивым взглядом уставившись вдаль. — Мы находились у самой границы царства твоего батюшки, когда у одной захудалой веси столкнулись с очень красивой девицей, собиравшей травы. Как только Рауко увидел девушку, его взгляд зажегся каким-то зловещим огнем, но тогда я не придал этому большого значения, а следовало бы, — мужчина помолчал чуток и снова заговорил. — Девица представилась Прямиславой, ученицей местной травницы, и с осторожностью поинтересовалась, что так далеко от своих лесов делает длинноухий нелюдь. Смешно сказать, но сейчас и не вспомню даже, что врал ей Рауко, только под конец беседы девушка уже охотно улыбалась тому, кто вселял ужас даже в своих сородичей, и пообещала встретиться с ним еще раз. Вот так мы и обосновались в развалинах древней крепости, которую мне надлежало изучить и разобрать засыпанные подземелья. Господин же тем временем посвящал большую часть своего времени ухаживанию за Прямиславой, что выглядело довольно странно в свете происходивших с его телом изменений. Меня в тот момент эта странность не заинтересовала, хотя должна была насторожить, ведь на протяжении пяти лет Рауко искал себе новое тело, не отвлекаясь ни на что, а тут вдруг позабыл обо всем, увлекшись простой селянкой. Можно было предположить, что он влюбился, но только намного позже я узнал, что ни о какой влюбленности речи и быть не могло, просто он, наконец, нашел то, что искал…

— Он хотел переселить свою душу в женское тело?! — не поверив своим ушам, перебила мужчину Златослава.

— Нет, — без тени улыбки отозвался он на такое смешное предположение, видимо забавным оно ему вовсе не казалось. — Он надеялся, что Прямислава родит ему новое тело. Я до сих пор так и не смог уразуметь, почему так важно было для него, чтобы девица Кощеева рода вынашивала дитя, и почему именно такое тело он страстно желал заполучить. Своего он все же добился. Не так быстро, как хотел, но добился. Прямислава понесла от него ребенка и довольно долго, по-видимому, оставалась в неведении относительно планов Рауко на их совместное дитя. Срок ее близился, господин, изнывая от нетерпения, наведывался к девушке почти каждый день, набрасывая на себя людскую личину, и все вроде у него получилось бы, да только в один прекрасный день Прямислава пропала. Как не искал ее Рауко так и не смог найти…

— Погоди! — почти взмолилась Бабка Ёжка, пытаясь уместить в голове своей все по полочкам, но судя по тому, какая там была каша, полочек отчаянно не хватало. — У меня вопросы к тебе появились!

— Задавай, — кивнул Велимир, внимательно рассматривая Ягу, зеленоватыми глазами.

— Как твой господин узнал, что Прямислава из Кощеева рода? — выпалила первое, что ее сильно смутило в рассказе.

— Дурочка она! Сама ему проболталась, — со вздохом ответил немертвый и, отвернувшись от Златы, устремил свой взгляд на восток.

И так это он безмятежно смотрел на клочки тумана, запутавшиеся в тростниках, и розоватую рассветную дорожку на воде, что Ягуся поняла — тут дело не чисто! Велимир так старался казаться невозмутимым, что сразу стало ясно, воспоминания эти причиняют боль.

— Как она вообще там оказаться умудрилась? — очень тихо спросила Яга, внимательно смотря на Змея, но в то же время, стараясь скрыть от него свое любопытство.

— Та травница, у которой жила Прямислава, была какой-то дальней родней ее матери, — рассеяно отозвался он.

— Откуда ты это знаешь? — почти шепча, задала вопрос Златослава, уже догадываясь, каков будет ответ.

— Зачем спрашиваешь, ежели и так обо всем сообразила? — с грустной улыбкой поинтересовался мужчина, а потом все же ответил. — Рауко не только сам искал сбежавшую Прямиславу, но и меня к этому подрядил. В отличие от него, мне удалось ее разыскать довольно быстро. Нашел я ее за много верст от той веси, где она с господином познакомилась. Оказалось, она с лешим местным уговорилась, и он ее своими тропами тайными провел прямехонько к противоположной границе царства Белояжского, аккурат к землям Светорецким. Там у нее другие родичи жили, к ним она и бежала, чтобы укрыться. Дурехе бы к племяннику, отцу твому, бежать надо было, да за стенами терема Белояжского укрыться, но нет! Стыдно ей, видите ли, было! Как так-то, царя молодого перед народом позорить?! Вот и поспешила к дальним родственникам, в надежде, что они ей схорониться помогут до той поры, пока ребенок на свет не появится.

Велимир снова смолк. Злата уже даже успела привыкнуть к тому, что он порой замолкал на какое-то время, будто воспоминания были настолько яркими, что разум терялся в них, не отличая от яви. Вот и в этот раз, когда мужчина замолк, Ёжка украдкой вздохнула и нетерпеливо заерзала, ожидая ответа и удобнее устраивая заснувшего ребенка на своих коленях. Немертвый молчал дольше обычного, но наконец, прервал затянувшуюся тишину.

— Да, я обнаружил Прямиславу и должен был, как приказал мне господин, доставить ее к нему, но понял, что не смогу это сделать, — медленно, словно через силу, выговорил он. — Впервые я ослушался его приказа. Впервые мне удалось подавить его волю и волошбу, довлеющую надо мною. Я сам сопроводил Прямиславу к ее родичам, а она по пути поведала о том, как выяснила, для чего Рауко так жаждал, чтобы она родила ему ребенка. Оказалось, что господин, решил, что влюбленная девчонка будет послушна его воле и охотно согласится, родив ребенка, отдать его тело для того, чтобы душа Рауко поселилась в нем. Больно самоуверенный он был в то время, — Велимир нехорошо ухмыльнулся и продолжил твердым голосом. — Прямислава еще до знакомства с лесным собиралась в ученицы к какой-нибудь Яге податься, продолжить традицию всех дочерей Кощеевых, да не успела. Вот только кое-какие заклятия, да обряды все же знала. Прибыв к родичам, она с моею помощью один обряд-то и провела, чтобы и себя, и дитя свое скрыть до поры до времени. Я покинул Прямиславу на следующий день после этого обряда, откликнувшись на зов господина и отчаянно придумывая, как скрыть знания о том, где схоронилась девушка. Придумывать не пришлось. Оказалось, что в тот момент, когда обряд свершился, Рауко кровавым колдовством баловался, пытаясь определить, где девчонка, сбежавшая, спряталась. Да только колдовство это с волошбой обрядовой соприкоснувшись, принесло господину весть нехорошую, будто и Прямислава, и дитя мертвы. Видимо таково свойство той волошбы было, живых за мертвецов выдавать. Мертвых-то искать никто не будет.

— Дальше! Дальше, что было?! — не удержалась Бабка Ёжка, уже почуяв, что Велимир вновь замолчать собрался.

— Ох, Златка и нетерпеливая же ты, — по-доброму улыбнулся мужчина и, вздохнув, продолжил. — Дальше господин побесился чуток, на мне злость сорвал за нерасторопность, да и успокоился. Нашел он позже себе другое тело, какого-то глупого деревенского паренька, который удавиться собирался от любви неразделенной, и душу свою туда переселил. Имя ему тогда тоже пришлось сменить, ведь странно, если бы человеческого парня на языке лесных величали. Потом мы снова вернулись в ту саму крепость и принялись ее обживать. Первое время после обретения нового тела, господин не покидал библиотеки, которую я обнаружил в засыпанных подземельях под развалинами крепости и потому он отправлял меня с поручениями. Ему требовались то травы для зелий, то за продуктами нужно было отправляться, то в достоверности найденных в библиотеке карт нужно было удостовериться. Словом он сам мне помог время выгадать, чтобы Прямиславу с дитем проведать. И все было бы хорошо, если бы колдовство ослабевать не начало, — мужчина внимательно посмотрел на маленькую Василису и, отвернувшись, продолжил немного невпопад. — У Прямиславы сынок родился, крепенький и смышленый, ушки только чуть-чуть от людских отличались, а так обычный мальчонка. Когда Ратмиру пятый годок пошел, силушка в нем колдовская просыпаться начала, что Прямиславу и обеспокоило, про то она мне сама сказала. Молвила, что волошба, в сынке ее проснувшаяся, может разрушить чары, что мы с ней тогда навели, и отыщет их господин, и будет все непоправим худо.

Мужчина снова обернулся, мазнул взглядом по Ягусе и ребенку, плотно сжал губы и пересел так, чтобы на девушку удобнее было смотреть. Выдернул травинку, нервным движением ее разорвал, отбросил в сторону и потянулся за новой. «Злится что ли?!» — нахмурившись, подумала Ёжка, но вслух говорить ничего не стала, решила подождать, пока Велимир успокоится.

— Понимаешь, Златушка — начал, было, мужчина, но сам себя вдруг

перебил нервным смешком, после чего признался. — Да, беси меня поберите! Я и сам в этом ничегошеньки не понимаю, но попробую хоть кое- что разъяснить. Дело в том, что душа господина может вселиться только во взрослое тело, но тело это душу его черную долго выдержать не может и погибает. Потому-то он, первые признаки приближающейся гибели почуяв, сразу начинает новое тело искать. А вот с вами, детьми Кощеева рода, все по-иному происходит. Во взрослое тело тех, в ком кровь Кощея течет, он вселиться не может, а вот младенец это дело другое. Сдается мне, что причина в обряде, что сыны Кощеевы проходят, лишь только говорить научившись.