Чтение онлайн

Последние слова Добролюбов произнес едва слышно и вдруг попытался отстраниться, хуже того отвернуться и стало ясно, что кто-то винил в смерти родных себя. Баба Яга такой глупости не собиралась дать случиться, так что вцепилась в мужа не хуже репья придорожного, чтобы у того и в мыслях не было пытаться от супруги сбежать.

— Они как погибли-то и когда? — теснее прижавшись к мужниной груди, негромко, но словно бы с вызовом спросила Злата, чуя, что дело тут самоедством попахивает.

— Велимир две седмицы спустя, после того боя у Тьмушенской Топи, — каждое слово давалось Зареславу с трудом, но он не замолкал, посчитав что между супругами недомолвок быть не должно. — Его поразили своим колдовством лесные, когда он летел к деду с донесением. Мир упал в реку, его тело так и не нашли.

— А отец? — подтолкнула его Ёжка к дальнейшим пояснениям, потому, как муж снова замолк.

— Отец погиб на переправе через Ветлу, — послушно продолжил рассказывать мужчина. — Наши войска шли в наступление, переправляясь через реку, отец со своей дружиной был первым. Им предстояло переправиться и удержать берег на той стороне, оттесняя врага от переправы, чтобы дать остальным пересечь реку и успеть перестроиться для атаки. Они выстояли столько, сколько потребовалось, но из ближней дружины отца выжили только двое.

— И ты себя винишь?! — шепотом возмутилась Яга, даже отстранилась чуток, да с ногами на постель забралась и строго так на мужа глянула. — Совсем ополоумел, что ли?! Ты-то тут причем?

— Злата! — с укором протянул Змей Лиходольский, попытавшийся призвать ее к порядку.

— Да, Злата! А еще жена тебе! — чуть привстав на коленях, чтобы возвышаться над мужем, подбоченись и строгим полушепотом принялась его отчитывать Ягуся. — Кто, как ни жена сказать тебе может, чтобы дурью не маялся, а? Ты зачем на себя напраслину возводишь?! Тебе шестнадцать годков тогда было всего-то! Да ежели ты при отце остался, да при брате, думаешь, изменилось бы что-то?! Мать твоя тогда бы не двоих схоронила и оплакала, а всех троих!

— Златослава, как ты…, - начал было княжить, но осекся, заметив заблестевшие от непролитых слез глаза жены.

— А вот так, — шмыгнув носом, буркнула Златка.

И вдруг порывисто обняла мужа за шею, прильнула к нему всем телом и губами к темным, заметно отросшим кудрям прижалась. Зареслав попервах удивлен был видимо, потому, как застыл словно истукан, но быстро с глупой оторопью справился. Дрогнули руки мужчины и обняли стройный стан жены, а та на жест его торопливо зашептала:

— Прошу, не мучай ты себя! Ведь вправду не виноват ни в чем, а упрекаешь себя, гложешь себя этим изнутри. Страшно подумать, сколько лет тебя эти мысли посещают! Не хочу, чтобы ты и дальше себя изводил!

— Ёжка, ты моя Ёжка! — едва слышно усмехнулся Добролюбов, украдкой поцеловав жену в плечо. — Как ты вообще об этом догадалась?

— Не знаю, — растеряно призналась девушка, не спеша отстраниться от него. — Просто почувствовала и все.

— Почувствовала, — рассеяно повторил Змей и снова поцеловал девичье плечико. — Ведь и правда Баба Яга мне досталась, да еще и сильная такая.

— Так-таки сильная? — озорно спросила Ягуся, пряча счастливую улыбку в его волосах.

— Сильная, — подтвердил муж и вдруг вероломно опрокинул девушку на покрывало и сам рядом вытянулся. Где только силы взял?! — Ты уж мне поверь!

— Что-то сомнительно, — весело прищурившись, отозвалась она и не сдержала улыбку, радуясь, что так легко удалось мужа успокоить.

Конечно, Златослава была уверена, что потом еще не раз придется с теми далекими воспоминаниями супруга столкнуться и вина его пока никуда не делась, затаилась лишь в глубине души, под напором Ёжки ретировавшись. Только теперь знала Баба Яга, как Змею своему помочь с той болью сладить. От этой мысли и от взгляда ясных серых глаз на душе Ягуси радость весенними первоцветами расцветала, яркая, живая. Так бы и смотрела она в эти глаза! Так бы и тонула в их серебристых глубинах! Не знала она, не догадывалась даже, что точно так же, неотвратимо быстро тонул Зареслав в ее взгляде, полном нежности.

Сколько бы они еще так любовались друг другом, не ведомо, если бы не завозилась выспавшаяся Василиса и не потребовала всего маминого внимания. Злата ойкнула, подскочила с кровати и бросилась к дочери, уже требовательно сжимающей пальчики в кулачки, намекая на то, что ее надобно на ручки взять. Баба Яга подхватила на руки малютку и решительно направилась к супругу.

— Будем вас знакомить, — сообщила Ёжка Зареславу, присаживаясь обратно на постель, но уже вместе с ребенком.

Змей растеряно улыбнулся, когда Златослава не дав ему подняться, усадила на грудь мужчине весело повизгивающую Василису. Малышка в отличие от Добролюбова никаких смятений и стеснений не испытывала, уже облюбовав нового взрослого для изучения. Девочка с упоением дергала новоявленного папу за волосы, уши и нос. Мужчина стоически сносил все, что творила маленькая безобразница и только тихонечко посмеивался, вызывая бурный восторг у девочки. Вот так посмотришь на них и впрямь поверишь, что родный отец с дочкой забавляется.

— Ты мне так и не объяснил про шрамы-то, — наблюдая за ними с улыбкой, напомнила Баба Яга.

— Разве? — делано удивился княжич, развлекая девочку тем, что очень правдоподобно изображал серого волчка, кусающего маленькую хохотушку за бочок.

Василиса заливалась смехом, Зареслав с протяжным «а-а-амм!» делал вид, что пытается ухватить маленькие пальчики, так и лезущие в рот Змею. Ёжка пару минут понаблюдала за их игрой, но сдаваться не собиралась. Она должна узнать правду!

— Зареслав! — позвала она тихо, а дождавшись, что муж обратил на нее искрившийся смехом взгляд, мягко попросила. — Расскажи все же, как так получилось.

— Ох, и упрямая же ты Златослава Ростиславовна, — с усмешкой покачал головой мужчина и, усадив Василису под боком, принялся объяснять. — Я говорил, что кинжал, которым меня ранили, был проклят, а такие раны просто не заживают. Для полного исцеления раненого, так, чтобы шрамов не осталось, нужно клинок проклятый уничтожить, но есть и другой способ… В Первозданном Пламени любое проклятье силу теряет, да только огонь его человеческое тело не пощадит. Когда Отец-Небо меня в Юдоль Первозданного Пламени перенес, он же и помог мне в Змея перекинуться, пока я в бреду был, иначе в огне бы не выжил. Пламя исцелило мою змеиную часть, а вот человеческая была ему не подвластна. Понимаешь, Злата, в нас, Змей и человек это как бы две разные сущности, объединенные одним разумом. Разные тела, требуют разного лечения и подвержены разным хворям. Вот так и получилось, что в человеческом обличье у меня шрамы и остались. Если вдруг найдется тот кинжал, то получится и их убрать. Вот только…

— Что только? — так и не дождавшись от супруга продолжения, переспросила Яга.

— Дед сказывал, что после того, как закончилась война с лесными, он пытался через их князя разыскать кинжал, да только не удалось ему это, — немного помолчав, все же дал ответ Добролюбов. — Скорее всего, сгинул тот лесной, что мне шрамы эти оставил в Тьмушенской Топи и кинжал вместе с ним.

— Или просто кто-то не сильно хотел помогать, — фыркнула Ёжка и нахмурилась

— Хотеть-то он может и не хотел, — смеясь, заметил княжич и, взяв маленькую Лиску- Василиску на руки, снова принялся ее развлекать, — да только с дедом не забалуешь!

Пока Змей и малышка веселились, а Златка с умилением наблюдала за их возней, послышались звучные шаги по ступеням и два знакомых мужских голоса. Ага, значит, Руслан вернулся вместе с Хмуричем. И где только его разыскать успел?! Леший вот уже несколько дней не появлялся в Избушке-на-Курьих-Ножках, по причине своей крайней занятости, ловлей лесорубов повадившихся без меры хорошие здоровые деревья валить.

— Эй, хозяйка, гостя встречать будешь? — зычно крикнул Руслан, едва успев переступить порог кухни, а потом столь же громко и насмешливо проговорил. — Если милуетесь, то мы вас отвлекать не будем! Милуйтесь дальше!