Чтение онлайн

Я кивнул головой, но так, чтобы Алексей не заметил моего двурушничества.

— Митя, вторично прошу, объясни Верочке, — шепнул мне ее будущий супруг. — Скажи, что так вести себя бестактно, просто ужасно.

— Сейчас скажу, — твердо заявил я.

Я решительно направился к Верочке и… стал помогать ей. Она пыталась сдвинуть с места столовые башенные часы со старинной инкрустацией, чтобы перетащить их в комнаты, которые занимала тетка. На пороге мы слишком ретиво толкнули часы, и они грохнули на пол.

— Ты хлюпик… Двурушник…

Не стану перечислять всех презрительных имен существительных, коими наградил меня мой двоюродный брат, когда Верочка демонстративно покинула дом покойной тетки и, возмущенная, пошла к пристани.

— Не смей ее провожать! — приказал мне Алеша. — Пусть она очнется, пусть почувствует, что я непреклонен и впредь буду поступать так, как подсказывает моя совесть. Поедем вместе поездом.

— Поедем поездом, — сказал я и тут же побежал догонять Верочку.

Возвращались мы с ней на теплоходе.

Да, их свадьба не состоялась. Почему? Попять не могу.

Впрочем, и я до сих пор не женился. Трудно найти ангела, подобного голубоглазой, застенчивой Верочке. Очень трудно.

ПРИГЛАСИТЕЛЬНЫЙ БИЛЕТ

В субботу без пяти двенадцать благополучие во всех его проявлениях пребывало в квартире Федоровых в незыблемом состоянии. Башенные часы в углу столовой чеканили мирные удары, пахло крепким кофе и навощенным паркетом. Августовский ветерок, насыщенный запахами клумб, беспокоил легкие оконные шторы, в кабинете Николая Ниловича увядали гладиолусы, привезенные с дачи вчера.

Ровно в двенадцать представитель Министерства связи опустил в прорезь дверей письмо и журнал «Иностранная литература».

Валентина Павловна вскрыла конверт и извлекла приглашение. Плотный, затейливый, внушающий почтение пригласительный билет просил присутствовать на чествовании академика Пирожникова.

— Очень мило. — Валентина Павловна улыбнулась произведению художника и полиграфистов.

На четвертой сторонке билета — на ней обычно обозначается «На два лица» и красуется лиловый отпечаток продолговатого штампика: «Президиум» — на сей раз значилось: «Партер» и «На одно лицо».

Что это? Валентина Павловна (по привычке) прищурила глаза. На одно лицо, бог с ними… Вообще она редко посещает официальные торжества в Доме ученых — и то лишь концерт, если в нем принимает участие заманчивая знаменитость.

Но всегда в пригласительном билете лиловый штампик просит Николая Ниловича занять место в президиуме. А тут партер. Что это может значить? Николая Ниловича Федорова в партер? Пятнадцать лет в президиуме и вдруг… Извольте радоваться…

Валентина Павловна (по привычке) приблизила лицо к зеркалу. Так и есть. Малейшая неприятность, и у нее краснеет лоб, что за несчастье! Но как быть? Показать билет Николаю или… Нет, не показать нельзя. Но что творится? Федорова, ученого, главу такого института — ив партер. Как это могло случиться?!

Воображение Валентины Павловны понеслось, как облако в предгрозовой час, в одном направлении. Нет, это неспроста. Пометка «партер» — явный намек. Или больше того — предупреждение в результате выступления Николая Ниловича с критическими замечаниями в адрес комитета. Очень похоже — раз ты такой разумный, сиди в партере.

Между тем погода портилась, ветер уже рвал до этого лучезарное облако в лохматые клочья. Валентина Павловна подошла к телефону. Кому позвонить? Положила руку на трубку — кому? Сколько друзей, знакомых, а позвонить, собственно говоря, некому.

Конечно, обо всем, что касается назначений, повышений и неприятностей, всегда отлично осведомлена Алла Трофимовна. Но позвонить ей… значит, дать повод к покровительственному тону. Только не ей. Попросить личного помощника Николая Ниловича? Этот проныра почует неладное и мгновенно обнаглеет. В юбилейную комиссию?.. Не называя себя.

После нескольких звонков Валентина Павловна добилась, ей сообщили нужный номер телефона.

— Говорят из института… Из института Федорова. Николаю Ниловичу прислали пригласительный билет и почему-то вместо «президиум» значится «партер»? — как можно спокойнее проговорила Валентина Павловна.

Будь у телефона юбилейной комиссии мужчина, обыкновенный, средней ответственности, он, вероятно, тут же заглянул бы в списки, выяснил бы, в чем дело, и с корнем вырвал у автора занимательный сюжет.

К счастью автора, трубку подняла женщина, секретарь юбилейной комиссии (тут степень ответственности роли не играет), бесспорно, угадавшая, что говорит сама Федорова. О, она знает эту воображающую Валентину Павловну! Какая возможность досадить ей и доставить удовольствие себе!

— Пометка «Партер» сделана верно. Список приглашений визировал председатель комиссии.

В обеих трубках одновременно раздались высокомерные щелчки: разговор окончен.

В кабинет вошла Нина.

— Мама, что с тобой?

— Взгляни! Кого готовы посадить в партер!

— Ничего удивительного! Нормальное кретинство. Стоит ли волноваться? Просто папа не поедет на это торжество.

— Но сам факт?

— Я же сказала, обычное внутриведомственное интриганство.

Нина работала на телевидении музыкальным редактором и не сомневалась, что основательно разбирается в человеческих отношениях, в том числе междуведомственных.

— Кто председатель комиссии? — спросила Нина.

— Печенегов.

— Надеюсь, вопрос исчерпан.

Печенегов еще со времен первого спутника утвержден был семьей Федоровых в качестве недруга Николая Ниловича. Тем более, что ни Печенегов, ни Федоров под угрозой лишения всех благ, в том числе права пользования государственной дачей, даже если бы им предоставили десять лет на размышление, не нашли бы объяснений, почему их считают недругами?!

Нина немедля отправилась в соседнюю комнату, чтобы испортить настроение своему Анатолию, который имел на это право, как ее муж и член семьи.

Анатолий в пижамных шароварах и шлепанцах упорно чинил магнитофон, то есть доводил его до состояния, которое у мастеров ателье ремонта обычно вызывает «столбняк».

— Теперь все в порядке! — с подъемом возвестил Анатолий, отлично понимая, что после его вмешательства магнитофон работать не будет.

Нина опустилась в кресло, сложила ладошки и перед носом постучала кончиками пальцев.

— Ты знаешь Печенегова?

— Еще бы, — бездумно ответил Анатолий, заканчивая свои варварские изыскания.