Чтение онлайн

– Беречь припасы!
– крикнула Анфиса, прячась за мешок с мукой. Но бабам сейчас было не до ее экономий, следующие двое храбрецов вывалились на дорогу крупными кусками. Глафира высунула базуку наружу и очередным выстрелом превратила отрезок пустой дороги в воронку. Бабы посветили в сторону фургонов: те были отцеплены и стояли метрах в двадцати. Их, видимо, атаковала другая группа, доносился оттуда только мат и глухие удары вперемешку с явным хрустом костей: то ли Волковы до оружия не добрались, то ли больше полагались на свои руки.

Еще один нападающий, тоже в шлеме, но без оружия, вразвалку подошел к взломанной двери фургона.

– Выводи баб, - скомандовал он неизвестно кому, - прочих я сам, из "макарона"...

Кому он командовал - история не узнала: сперва его физиономию залепил умело пущенный Аграфеной колоб из полужидкого теста, потом в тесто кто-то выстрелил, и "макаронник", не успев достать своего "макарова", рухнул на дорогу.

– Вот те макарона!
– взвигнула Стеша, ловко прыгая на крышу фургона. За ней, вместе с парой "калашниковых", влезла Пелагея, Анфиса передала несколько гранат. Стеша только успевала ткнуть пальцем во тьму: "Там!" - и Пелагея уже всаживала в это место что-нибудь разрывное. Мужики, кажется, тоже кончали битву.

Из кабины вылез Тимур, он плевался. В руке у него за шиворот висел паренек лет шестнадцати, которому Анфиса посветила в глаза: там было совершенно стеклянно.

– Накурился?
– деловито спросила она.

Тимур понюхал.

– Нет, кажись, ацетон... Или пятновыводитель... Или от моли что-то... Что делать-то с ним, Фиса, он мне в окно гранату кинул, не разорвалась, я ему ее назад, по кумполу попал, и вот...
– Тима стыдливо показал на следы глубокого укуса, которым отмечены были нос и подбородок подростка.

– Пусть лежит пока, других пленных посчитаем. И хоронить ведь тоже надо. И сматываться скорей.
– Анфиса, похоже, никаких других вариантов, кроме полной и окончательной победы над напавшей бандой, не предвидела, но боеприпасы все равно берегла.

– Ты гляди, гляди...
– завизжала Стеша с крыши: "макаронник" сел в дорожную грязь и пытался встать. Вместо лица у него пока что был ком лапшового теста. Варвара большим тесаком очистила ему лицо; ран на нем не было, пуля куда-то ушла, но со щеки лоскут кожи сняла сама Варвара.

– Екинауз сегин!..
– внезапно выдохнул Тимур. Это страшное ругательство он тоже получил в наследство от бабушки Серко. В пленном он признал дежурного с военной базы, с которой увел прицеп к фургону. Бывший дежурный зло и кроваво глянул на него.

– Сегин... сегим...
– зло буркнул он, - опознал, подлюга. А за хищение, знаешь что?
– Тимур такой наглости не стерпел - и всеми четырьмя конечностями, по-волчьи, прыгнул на пленного. Бабы с трудом его оттащили. Пленный валялся на дороге, кажется, еще дышал. Но Тимур жаждал крови, и кто его знает, что натворил бы, не кинься к нему на грудь Маша с воплем: "Не убиваа-ай! Хватит убива-а-ать!"

– А кого я убил?
– удивился Тимур.
– Я парня малость попортил только, ну а вы тут на меня, как борзые, навесились.
– Потом огляделся вокруг: число трупов могло колебаться от трех до пяти, толстопятовские разрывные не давали возможности сосчитать, сколько тут было тел сперва. Пелагея густо покраснела, а Стеша и вовсе спряталась ей за спину. Она-то знала, кто тут был наводчиком, кто убийцей, - хоть и самозащита, а все же...

– Никого, никого ты, Тимочка, не убил, и не надо убивать, - запричитала Маша, покрывая колючее лицо мужа поцелуями. От фургона, тяжело согнувшись, пришел Антип, у него на горбу лежало еще одно тело, видать, целое.

– Остальные готовы, - выдохнул он, укладывая принесенное тело поверх экс-дежурного. Оба тела разразились ядреными, хотя и однообразными матюгами. Не знаю сколько, много... Вот этот за елку прятался, ну, я его раза об елку, он вот только теперь и заговорил.

– Нет уж, - скомандовала Анфиса, - тащите все тулова сюда. И мотоциклы ихние тоже. Разберемся, что с собой брать. Остальное закопаем. А может, в болоте утопим.

– Замерзло болото...
– подал голос подросток со стеклянными глазами, крепко укушенный Тимуром.

– Ну, тогда закопаем, - приняла Анфиса дельное решение, - тебя первого. Или уж раскалывайся.

– Бензину дайте, на тряпке, под язык...
– заныл подросток.

– Ну, я тебе бензину, ацетону, эфиру-кефиру!..
– озлился Тимур, которому бабушка Серко все эти гадкие запахи пересказывала.
– Давай его, Антон, слегка ненадолго, чтоб не совсем, но отрубился пока.

Антон легоньким щелчком по темени просьбу Тимура выполнил. Оставались еще два тела говорящих. Тела пытались вяло ползать и ругаться, тем самым доказывая, что закапывать их без предварительной обработки негуманно. Маша всхлипывала, Стеша обшаривала карманы побежденных, прочие бабы столпились вокруг Анфисы.

– Рэкетиры как рэкетиры, у них, поди, вся милиция куплена, - резонно сказала экономистка.

– Уж точно - если дежурный с военной базы у них наводчик. Тоша, ты проверил, там ничего живого больше нет?

– Никого, - деликатно поправил притащившийся Антон, в руках он держал "калашникова" с погнутым стволом.
– Значит, копать будем?

– Ну, это как решим, - ответил Тимур.
– С одной стороны, можно, конечно, копать. А с другой - можно и не копать.

– Ну не жрать же?
– тихонько шепнул Антону Тимур.
– А топить где? Тут ведь не меньше пяти-шести было.

– Бабам насчет жрать ни-ни... Значит, копать.

Мужики выудили из прицепа лопаты, через полчаса невдалеке от дороги вырос холмик, рядом - яма. Тимофей тем временем сволок в одну кучу мотоциклы и с невероятной скоростью разбирал их на отдельные детали, отбрасывая негодное. В яму братья сгрузили все неживое, на поверхности сбили с помощью извести пирамидку, поверх которой нацепили вырезанную из красной жести звезду; на боку пирамидки Антон нацарапал что-то такое, что прочесть было никак невозможно.

– Э, все одно сносить скоро будут...

Но живые все ж таки еще оставались. Бывший дежурный в ужасе глядел на ловкую работу Волковых; Волчек сидел в стороне, присматривал за стеклянным юношей, перед которым ощущал что-то вроде вины.

– Ну, чего дальше с вами делать?
– Тимофей деловито точил один тесак о другой. Запах от бывшего дежурного, да и от его напарника шел совершенно звериный и неприятный.

В разговор вступила Анфиса, долго изучавшая карту Калужской области.