Чтение онлайн

Мой дом – моя крепость! Мудрые люди эти англичане, раз у них есть такие пословицы. Швейцарцы к частной собственности тоже относятся трепетно. Не то что в России. В России воровать хорошо, страна лохов, да и только! А вот сохранить наворованное практически невозможно. Придет к власти какой-нибудь Зюга, и все полетит к дьяволу! Тогда только и останется у тебя то, что успел вывезти за границу, вложить во что-нибудь надежное, вроде недвижимости.

Проблема в том, что нефтяные скважины и алюминиевые комбинаты за границу не вывезешь. Будь ты хоть десять раз собственником, владей хоть десятью контрольными пакетами акций, от национализации это не спасет.

Россия – страна беззакония! Сейчас оно на руку, в мутной воде экономических кризисов и дефолтов можно наловить крупной рыбки, но это же беззаконие может обернуться и против. Постоянно нужно держать руку на пульсе политической ситуации.

Стоит голодранцам протащить на выборах президента своего кандидата, и Белоцерковскому придется прятаться в одном из своих заграничных владений. Швейцария в этом отношении не самый плохой вариант.

Впрочем, неизвестно еще, чей кандидат придет к власти в стране. У ГБ тоже есть свой кандидат, и шансы у него даже предпочтительнее, чем у лидера левых.

Шульгин встретил его у входа и проводил в бассейн.

– Никого! – сообщил он. – Двоих из обслуживающего персонала я оставил, инженера по эксплуатации и директора, остальных распустил по домам. Клиентов нет никого. Никаких тренировок, секций и оздоровительных групп, как вы приказывали. Вода проверена. Посторонних добавок не содержит. Острых предметов на дне не обнаружено. Потолок обследован, посторонних предметов на нем нет.

– Ну что ж, молодец… – пробормотал Белоцерковский, проходя в раздевалку. – Когда этот… Панфилов появится в поле твоего зрения, дашь мне знать.

Переодевшись, Глеб Абрамович прошел в зал с бассейном и внимательно огляделся по сторонам. Шульгину он, конечно, доверял, но и самому лишний раз убедиться в собственной безопасности не помешает.

По углам двадцатипятиметрового бассейна стояли охранники с заложенными за спину руками. На трибуне, поднятой на полутораметровую высоту над бассейном, сидел врач в белом халате, Шульгин всегда брал его с собой, когда Глеб Абрамович куда-то выезжал, – на всякий случай. Мужик в черном халате разобрал кафельную плитку метрах в трех от края бассейна, под вышкой для прыжков и паял какие-то провода. Возле него стоял охранник с заложенными за спину руками.

Белоцерковский поморщился, брезгливо поманил пальцем Шульгина.

– Это кто? – спросил он, указывая пальцем на мужчину в халате. – Что он там возится?

– Инженер по эксплуатации оборудования Николай Леонович Петров, – отрапортовал Шульгин. – Ищет неисправность в системе пожарной сигнализации. Когда мы сюда приехали, она барахлила, я приказал ее отключить и выяснить, что случилось.

– А нельзя его отсюда… на хрен? – сморщился Белоцерковский.

– Да он не мешает, – замялся Шульгин. – Возится и пусть возится. Я к нему Котла приставил. Котел – парень надежный… Сигнализацию придется исправить. Ее на пульт надо сдавать. Если не сдать – милиция примчится. У них сигнализация на одной линии с пожарниками сидит.

– Дурдом какой-то! – недовольно пробормотал Глеб Абрамович. – Не появлялся Панфилов?

– Рано еще, шеф! – возразил Шульгин. – Он сказал – в восемь, а сейчас без пятнадцати.

– Ладно! – сказал Белоцерковский и начал спускаться в воду. – Но смотри у меня! Как только он шаг к бассейну сделает – сообщишь мне!

Шульгин кивнул и исчез, пошел проверять посты наблюдения за подходами к бассейну. Глеб Абрамович спустился по металлической лесенке в воду и оттолкнулся от бортика. Плавать он, можно сказать, почти не умел и не любил.

Но то ли природная склонность к полноте, с которой он долго и безуспешно боролся, то ли легкость костей обеспечивали ему удивительную плавучесть. Прикладывая минимальные усилия, он легко держался на воде, хотя водная стихия и не доставляла ему особого удовольствия. Она была слишком текуча и обманчива. На нее невозможно было опереться.

Неприятным было и то, что, прежде чем залезть в воду, приходилось раздеваться, а Глеб Абрамович всегда чувствовал себя неуютно, когда на нем не было ничего, кроме трусов.

Но сейчас он пересилил себя и заставил забраться в воду. Он хотел убедить самого себя, что не боится Панфилова. Панфилов и вода как-то связывались между собой в его сознании, наверное, потому, что и тот, и другая были источниками опасности для ГБ. Преодолевая страх перед одной из этих опасностей, Белоцерковский как бы пересиливал и вторую, исходящую от Панфилова.

Судорожно перебирая руками, он добрался до натянутой вдоль бассейна дорожки из пенопластовых поплавков и вцепился в нее руками.

Гром раздался в тот момент, когда Глеб Абрамович уже окончательно успокоился и собирался подняться из воды на бортик. Над бассейном раздался оглушительный шум, треск и грохот.

Белоцерковский увидел, как охранники повыдергивали пистолеты из-за спин и приняли боевые стойки. Они готовы были поразить кого угодно, но никто на их шефа не нападал, никто вообще в бассейне не показывался.

Сам Глеб Абрамович судорожно вцепился в пенопластовые поплавки и пытался опуститься в воду как можно ниже, выставив над поверхностью только ноздри, словно африканский бегемот во время летней жары. Это ему никак не удавалось, его разворачивало боком к поверхности и выталкивало из воды вверх, но он не оставлял своих попыток спрятаться в прозрачной воде.

– Абрамыч! – раздался над бассейном оглушительный голос. – Прикажи своим гориллам выйти отсюда, пусть спрячут пистолеты и покинут нас. Иначе я замкну цепь, и в воду пойдет напряжение в семьсот двадцать вольт… Как ты думаешь, всплывешь вверх пузом или задницей? Мне терять нечего, но этим зрелищем я в любом случае насладиться успею! Если не хочешь доставить мне этого удовольствия, то поторопись. Ты слышал? Я хочу, чтобы мы остались с тобой вдвоем! Не советую, кстати, подплывать к поручням и хвататься за них, – к ним-то и подведено напряжение.

Белоцерковский сообразил, что голос звучит по радиотрансляционной сети. Кто именно говорит, он понял сразу. Что Панфилов – это было ясно, но где он находится, этот Панфилов?

Глеб Абрамович еще раз оглядел зал. Охранники перестали озираться и застыли в напряжении, ожидая приказа от ГБ. Они понимали, что любое их движение может быть истолковано как угрожающее, и не хотели рисковать. Ни жизнью ГБ, ни своими собственными.

Лопухнуться, охраняя Белоцерковского, – это значило подписать себе смертный приговор. Шульгин таких людей не держит, они ему просто не нужны, но и отпускать их он не станет, они слишком много знают такого, чего никому из врагов ГБ знать не положено.