Чтение онлайн

– Хорошо сказано, – оценил я. – Сама придумала?

– Вообще-то из отцовской книги вычитала, – честно призналась Эвьет. – "Сочинение об искусстве ловчей забавы" Гумбольдта Троккенштерна, оберхофягермайстера предпоследнего императора. Сам он, конечно, не следовал своим советам столь буквально, а зря. Когда я иду босиком и ощущаю ногами то же, что и зверь, я лучше понимаю его поведение. А заодно чувствую любую веточку или сухой лист и знаю, что они не хрустнут в самый неподходящий момент у меня под сапогом. Но, конечно, это все работает, когда есть привычка и сноровка. А иначе просто исколешь ноги, и все.

– Ладно, – улыбнулся я. – Иди, гроза лесной дичи, надеюсь на тебя от всего желудка. Но, – добавил я серьезно, – если вдруг все же нарвешься на каких-нибудь типов – пожалуйста, не геройствуй. Говори, что у меня полно денег, и веди их прямиком сюда. А уж я им устрою горячий прием, – я похлопал по куртке с той стороны, где лежал огнебой.

– Непременно.

Эвьет отсутствовала достаточно долго, чтобы я начал беспокоиться – тем более что заняться мне было, в общем-то, нечем, а время в таких случаях тянется медленно. Я старался занять его размышлениями на отвлеченные темы – например, о том, каковы же все-таки стратегические планы обоих кандидатов в доминантные самцы и у кого из них больше шансов перегрызть глотку сопернику (а заодно и многим тысячам сподвижников оного) – однако в голову мне то и дело лезли иные мысли. Например, о том, что четвероногих хищников все-таки тоже не стоит недооценивать, даже и в сытное летнее время. Животные нападают не только от голода. Они могут защищать территорию или детенышей, рассматривая в качестве угрозы простое пересечение невидимой человеком границы… Но уж не Эвьет этого не знать, раздраженно напоминал я себе. Однако даже трехлетний опыт выживания дает лишь ограниченное знание, возражал себе я. Предположим, в том лесу не было медведей, а в этом есть… Ее знания не только из личного опыта, вновь одергивал я себя. Она читала книгу профессионального охотника, что-то ей рассказывали отец и брат… Да, но одно дело – умозрительное знание в теории… А еще в незнакомом лесу можно запросто забудиться. Но уж по сторонам света-то она сможет сориентироваться, тем более в солнечный день, а значит, и выйти к северной границе леса тоже. А там уже ориентир – мертвое село. И вообще, она говорила, что хорошо чувствует направления… А еще можно пораниться, поскользнуться, оступиться и подвернуть или даже сломать ногу – человек ведь обладает таким несовершенным телом, способным покалечиться буквально на ровном месте, даже убиться насмерть, упав всего лишь с высоты собственного роста… Да-что-за-черт-в-конце-концов!!! С каких это пор я беспокоюсь о ком-то, кроме самого себя?! И, по сути, даже больше, чем о самом себе – не в том, разумеется, смысле, что мне не мила жизнь и я готов ею ради кого-то жертвовать (это абсолютно исключено), но просто, когда я иду по лесу сам, то не думаю каждую минуту, что могу повредить ногу или нарваться на медведицу с детенышем… Увы, ответ на вопрос "с каких это пор" был мне известен достаточно хорошо. Нет, не с самого момента моей встречи с Эвьет. Тогда я хоть и ощутил сочувствие к ней, но оно было вполне абстрактным. С таким чувством проходят мимо больного животного, вовсе не собираясь, однако, лечить его и кормить. Но по мере того, как я узнавал личность Эвелины… Наверное, подобное происходило и с моим учителем. Сначала ему действительно был просто нужен ассистент, чтобы мыть реторты, подавать инструменты, следить за песочными часами во время опытов, помогать монтировать экспериментальные установки – и не более чем. Но потом снисходительное сочувствие сменилось уважением и дружбой, которая возможна только между равными, несмотря на разницу в возрасте и знаниях. История повторяется? Не хотел бы я, чтобы она и в самом деле повторилась…

– Дольф!

Я вздрогнул. Эвьет появилась совсем не с той стороны, откуда я ее ждал, и притом, в очередной раз, совершенно бесшумно. М-да, не хотел бы я оказаться на месте ее дичи!

Даже если эту дичь зовут Карл Лангедарг.

В первый миг я обрадовался, что она, наконец, благополучно вернулась, но тут же испытал и разочарование: никакой добычи при ней не было. Однако девочка улыбалась во весь рот, и я понял, что в очередной раз ее недооценил.

– Я завалила кабанчика, – подтвердила она мою догадку. – Пыталась тащить, но он тяжелый. Идем скорей, пока его еще кто-нибудь не съел.

Она взяла свои сапожки, но обуваться явно не торопилась и понесла их в руке; я пошел следом, ведя Верного в поводу. Низко нависавшие ветки исключали верховую езду, но, по счастью, совсем уж непреодолимых зарослей на нашем пути не было, и пройти с конем мы все-таки могли. Минут через сорок мы добрались до добычи – пока еще и в самом деле не тронутой никем крупнее муравьев.

– Ого! – воскликнул я, оценив размеры "кабанчика".

– Да он молодой еще совсем, – без всякого кокетства откликнулась Эвелина. – Они вдвое больше бывают. Видишь, даже клыки еще толком не выросли.

– Ты знаешь, что бывали случаи, когда вепри убивали взрослых, сильных и опытных охотников? – я запоздало почувствовал, что мои тревоги были все же не совсем беспочвенны – Так погиб даже один наследник престола.

– Принц Зигмонд, – кивнула Эвьет. – Я слышала балладу об этом. Удивительно, да? Из-за того безымянного кабана вся мировая история пошла по-другому. Может быть, сейчас не было бы войны…

– Или она началась бы еще раньше, – возразил я. – Люди всегда найдут повод убивать друг друга. Проблема в них, а не в кабанах. А тебе все-таки не следовало так рисковать. Неужели в лесу нет зайцев? У тебя ведь было время всего на один выстрел…

– Да ничего бы он мне не сделал. Смотри – он бежал оттуда, я стояла здесь, за деревом, – баронесса сняла с плеча арбалет и прицелилась. – Допустим, первая стрела бы его не убила, он бежит на меня… хоп, хоп – и хоп!

В мгновение ока Эвьет дважды прыгнула вокруг ствола, уворачиваясь от воображаемого кабана, и оказалась под низко растущим суком. В прыжке она ухватилась обеими руками за сук – арбалет уже был у нее за спиной, я даже не успел заметить, как он там оказался – затем резким махом забросила наверх ноги, и вот уже сидела на суку с победным видом, вновь целясь из арбалета в недобитого противника. Эффект, впрочем, несколько испортили четыре стрелы, выпавшие из колчана, когда Эвьет закидывала ноги вверх. Но оставшихся боеприпасов все равно хватило бы, чтобы добить беснующегося внизу зверя.

– Как видишь, все рассчитано, – сообщила Эвьет, весело болтая босыми ногами. – План должен быть безупречным, верно? – она снова закинула оружие за спину, спрыгнула в траву, на миг повиснув на руках, а затем пальцами правой ноги ловко собрала упавшие стрелы, не нагибаясь, переложила их в руку и отправила в колчан. После чего отвесила мне шутовской поклон.

– Мои аплодисменты, – сказал я, подтверждая слова делом, – а теперь займемся прикладным анатомированием. То бишь разделкой туши.

Разумеется, было бы глупостью вырезать пару кусков и бросить все остальное мясо, так что мы решили закоптить на будущее все, что не съедим сразу. Возиться пришлось долго – закончили уже ближе к вечеру, зато с избытком обеспечили себя едой на несколько дней вперед. Сразу было ясно, что в сумки все это богатство не поместится, так что, пока мясо коптилось на огне, мы решили сплести корзины. Подходящих гибких прутьев в лесу хватало, но проблема была в том, что ни я, ни Эвьет никогда прежде таким ремеслом не занимались; баронессе, правда, хотя бы доводилось видеть, как это делают служившие в ее замке крестьянки. Тем не менее, мы принялись за дело, беззлобно вышучивая друг друга. В конце концов мои попытки увенчались полным фиаско, а Эвелине все же удалось соорудить нечто кособокое и щелястое, но для нашей цели пригодное.

До заката оставались считаные часы, и в тот день мы уже никуда не поехали, а просто отдыхали и весело болтали у приятно потрескивающего костра. Я, впрочем, не забывал, что огонь и аппетитный запах могут привлечь нежелательных гостей, но, к счастью, нас никто не потревожил.

Стемнело. Мы лежали на траве, закинув руки за головы, и смотрели вверх. Из-за густой листвы неба и звезд было почти не видно, но их старались заменить высоко взмывавшие над костром искры. Неподалеку щипал траву Верный, еще не знавший, что вскоре ему, природному вегетарианцу, предстоит везти на себе лишние десятки фунтов копченого мяса. Что делать – жизнь несправедлива.

– Хорошо тут, – сказала Эвьет и, не успел я согласиться, прибавила: – Но завтра надо ехать дальше.

"Надо… Что значит – надо?" – подумал я, но вслух лишь спросил: – По прежней дороге?

– Нет. По новой.

– Следом за грифонцами? – я повернул голову в ее сторону.

– Да.

– Не думаю, что это хорошая идея, – проворчал я.

– Они опережают нас больше чем на сутки. Достаточный задел, чтобы не нарваться на них внезапно.

– Если они следуют с той же скоростью в том же направлении.

– По крайней мере, к югу они свернуть не могут, пока не дойдут до конца леса. А он, похоже, тянется не на один десяток миль. Если бы им было нужно к северу, у них была для этого куда более подходящая дорога. А с запада они пришли. И снижать темп им тоже нет резона – если уж они убивают всех на своем пути, значит, надеются провернуть свою операцию быстро. Долго скрывать большое войско на вражеской территории все равно ведь не получится, не так ли?

– Так, – согласился я. – Хотя насчет запада ты не права. Рануар пришел с юга, точнее, с юго-юго-востока, и туда же ушел… Но допустим даже, они действительно идут дальше на восток. Нам-то что с того? Ты же не надеешься разгромить грифонское войско в одиночку?