Чтение онлайн

– Не буду, – вздохнула Эвьет. – Понятно, что ни один самый достойный правитель не в состоянии уследить за каждым своим подчиненным.

– Однако бог лишен этого оправдания, – закончил я свою мысль. – Он же всеведущ. И при этом его подчиненные даже не просто творят злодеяния по отношению к кому-то внешнему – они постоянно делают это по отношению друг к другу. Те же самые мужики, не будь войны, все равно нашли бы повод подраться, хотя бы даже самый пустячный – причем его пустячность ничуть не уменьшала бы жестокости драки…

– Меня можешь не убеждать, – невесело усмехнулась Эвелина. – Меня уже убедили.

Из села вело две дороги, не считая той, по которой мы приехали – одна продолжалась на восток, вторая ответвлялась от нее на север. Мы направились по этой последней.

На первый взгляд казалось, что эти места меньше пострадали от войны, чем те, что к югу от Аронны (которые, впрочем, и до войны были менее населены). Вероятно, здесь, ближе к центру графства, позиции йорлингистов были сильнее и их войска могли оперативнее реагировать на действия противника – а потому лангедаргские рейды были здесь редкостью. Но, хотя за полдня пути нам попалось лишь одно полностью сожженное селение, в остальных деревнях, мимо которых мы проезжали, хватало опустевших домов и заросших бурьяном огородов. В некоторых селах не больше трети дворов производили впечатление обитаемых. Почти не было заметно и скотины, во всяком случае, свободно разгуливающей. Я обратил внимание на маленькое, всего в полтора десятка голов, стадо коров, которое стерегли сразу три пастуха (один старик и двое мальчишек лет четырнадцати), вооруженные не только обычными пастушескими кнутами, но и луками.

– Они собираются отбиваться от солдат? – спросила Эвьет.

– Нет, – покачал головой я. – От солдат им все равно не отбиться, да и кому охота навлекать карательную экспедицию на свое село. Скорее всего – от жителей соседней деревни.

– Думаешь, та деревня на стороне Лангедарга?

– Думаю, что те такие же йорлингисты, как и эти. Но в первую очередь они на стороне собственного желудка.

Некоторое время спустя над нами пролетела стайка диких уток – я, признаться, не обратил на них внимание, но Эвелина была начеку и успела взвести арбалет и выстрелить прежде, чем они удалились на недоступное расстояние. Выстрел оказался успешным, так что об ужине мы могли не беспокоиться. С ночлегом, однако, дело оказалось сложнее. Успокоенный количеством поселений, мимо которых мы уже проехали, я рассчитывал, что ближе к закату мы наверняка отыщем какое-нибудь жилье – но, как назло, по бокам дороги снова потянулись леса, сперва имевшие вид небольших рощиц, но затем все более основательные, и к тому времени, как солнце скрылось за деревьями, конца им все еще не было видно.

Я уже настроился на ночевку под открытым небом (погода, к счастью, на сей раз не сулила никаких неприятностей), как вдруг впереди, где дорога изгибалась вправо, замерцал между деревьями огонек костра. В принципе, это мог оказаться кто угодно, но едва ли лихие лесные обитатели стали бы разводить огонь прямо у дороги; скорее всего, это тоже были какие-нибудь припозднившиеся путники. На всякий случай я все же протянул Эвелине арбалет. Путники тоже разные бывают.

Мы проехали поворот и увидели в вечернем сумраке полдюжины кибиток, стоявших на обочине передками в нашу сторону. Лес в этом месте отступил от дороги, образовав небольшую поляну; на ней ближе к повозкам горел костер, а подальше щипали траву стреноженные лошади. Значит, караван. Стоит ли ночевать вместе с ними – еще вопрос, но, по крайней мере, расспросить их о дальнейшей дороге имеет смысл.

Над огнем на крепких рогатинах висел довольно приличных размеров котел, в котором что-то булькало – не иначе, там готовился ужин для всех караванщиков. У костра спиной к нам сидели двое – рослый мужчина и ребенок. Они никак не отреагировали, когда мы подъехали, и я подумал, что караванщики чересчур беспечны. Остановиться на ночь посреди леса и не выставить часовых – такое и в довоенные годы едва ли было разумным… Впрочем, возможно, это не торговый караван, а просто беженцы, у которых нечего взять? Наличие в караване детей лишь подтверждало эту мысль. Хотя беженцы, путешествующие не на своих двоих, уже не настолько бедны, чтобы чувствовать себя в безопасности.

– Путь добрый, – приветствовал я сидящих, спешиваясь и в то же время делая знак Эвьет оставаться пока на коне.

– И вам, – глухо буркнул мужчина, по-прежнему не глядя в мою сторону.

– Откуда едете? – осведомился я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более приветливо.

– Из Комплена, – последовал столь же глухой ответ. Вообще голос незнакомца был какой-то странный, словно он говорил, не закрывая губ.

– Как удачно! – искренне заметил я. – Мы как раз направляемся в Комплен. Далеко до него?

Он снова что-то пробурчал себе под нос – не то, что они были там вчера, не то – позавчера.

– Послушайте, любезный, – потерял терпение я, – я думаю, нам будет легче беседовать, если вы перестанете обращаться к костру и обернетесь в мою сторону.

Он медленно повернулся, и падавший сбоку пляшущий свет пламени озарил то, что было его лицом.

Я навидался всяких людей – и живых, и мертвых. Но тут я невольно отпрянул, еле удержавшись, чтобы не вскрикнуть. На меня смотрело чудовище.

Фактически у него было два лица, точнее, полтора. Между переносицами двух носов помещался третий глаз, неестественно выкаченный, но, кажется, зрячий. Ртов тоже было полтора – левый смыкался с правым, образуя сплошную широкую пасть; при этом слева зубы были более-менее нормальными, справа – редкими и кривыми, доросшими до разной длины. В сумраке я не разглядел, сколько у него языков. Но подбородков было тоже два – левый, сросшийся с правым.

– Ну что? – спросило это существо, моргнув разом тремя глазами. – Так легче?

– Ты только посмотри на его рожу! – раздался глумливый тоненький голосок. В первый миг я даже не понял, что адресован он не мне, а монстру. Говорил тот, кого я со спины принял за ребенка – но теперь я увидел, что у этого "ребенка" морщинистое лицо и редкая, но длинная седая бороденка.

– Он пристает к тебе, Хуго? – осведомился кто-то сзади.

Я резко обернулся. За мной стояло еще одно страшилище. Все его лицо сплошной коркой покрывали бородавчатые наросты, которые казались слипшимися в единую безобразную массу. Бородавок не было только на веках и губах.

– Дольф! – судя по голосу, Эвьет была не на шутку напугана, и я отлично мог ее понять. От такой встречи и днем в центре города испытаешь оторопь, а уж в ночном лесу… – Кто все эти твари?!

– Эй! – еще одно чудище высунулось из ближайшего фургона. Обрюзгшее тело, судя по очертаниям, было женским, но голова… Голова была в два с лишним раза больше, чем положено иметь человеку, и более всего походила на неряшливо увязанный тюк или на бесформенный багровый кусок теста. БОльшую часть этой головы представляла собой огромная опухоль, тяжело свисавшая на правое плечо и на грудь. Эта опухоль практически вытеснила лицо – глаза, нос и рот съехали на левую сторону, образовав этакое крохотное карикатурное личико. Рот едва раскрывался, и все же способен был издавать осмысленные звуки: – Офооно, у ее афайеф!

"Осторожно, у нее арбалет!" – догадался я. Признаться, я и сам уже рефлекторно потянулся за оружием.

– Ладно, ребята, пошутили и будет! – еще одна фигура шагала к нам от второго фургона, и я с облегчением понял, что это, похоже, обычный человек. Он вошел в круг света, отбрасываемого костром. Обветренное лицо с грубыми чертами и старым шрамом на правой щеке, чудом не задевшим глаз, принадлежало человеку лет сорока пяти, немало, должно быть, повидавшему в жизни. Он был коротко, хотя и неряшливо, обстрижен; нижнюю часть лица обрамляла жесткая курчавая бородка.