Чтение онлайн

Здесь меня наконец-то стало накрывать… Я чувствую разрушение Грани, как волну хаоса, стучащуюся в сознание. Странно, что Эйла еще не бъет тревогу, хотя должна: для нее разрушение Грани с Основой – угроза ее целостности, ей физически больно. Снижаясь над окраинами, в том направлении, где находился порог Мертвый клык, я скорее почувствовал, чем увидел, где миры Старой Земли и Ар Соль запутались друг в друге, потеряли Грань, разделявшую их вот уже много тысячелетий. Погода не ладилась: небо, затянутое тучами, приобрело белесовато-серый оттенок, несвойственный для этих мест, молнии вспыхивали и гасли слишком низко над горизонтом, басовитый рокот волнами накатывал и отступал. Хаос в самом разгаре… по ощущениям, граница дестабилизации очень длинная, хааров под сто, в направлении центрального Тайрема и Фераннонских гор. Странно, с чего бы это… Кто шел этим путем, намеренно ли, случайно ли это произошло?

Но все вопросы – потом, сейчас нужно срочно стабилизировать процесс.

Вот он, сосновый бор у озера, эпицентр разрыва. Пространственная ткань неровная, есть зияющие пустоты, Вуаль порвана, из разрыва сочится Некрос… Я нырнул в разрыв, как в омут, чувствуя, как потоки сил мгновенно закручиваются вокруг меня, пронизывают насквозь, как все стихии поочередно хватают меня в свои немилосердные объятия и отпускают, узнавая своего. Я сам стихия, средоточие джив и фэйр, и я очень хорошо лажу с наэром-Некросом. Адский холод Маара дохнул на меня, пронзив каждую клеточку, останавливая ток крови… Вбираю его в себя, преобразовывая в джив и фэйр, мои родные стихии, и выстраю из них новую Вуаль, новую ткань разделяющей миры Грани. Несусь вдоль разрыва, впитывая хаос, словно воду иссохшая земля, мир стремительно скользит подо мной и сквозь меня, распадаясь за спиной на две неравные части, и та, более древняя, постепенно бледнеет и исчезает за тонкой пленочкой новой Грани. Лед Некроса то и дело прошивает мириадами обжигающих игл, и в один момент мне кажется, что я леденею и падаю, потеряв контроль над пространством… и врезаюсь в прекрасный, очерченный тонкими мазками лик, с изумрудно-зелеными глазами, занявшими полнеба. Благодарность за помощь и радость от встречи охватывает все мое существо и я понимаю, что безумный полет и борьба с пространственным хаосом закончилась.

Лик прекрасной зеленоглазой женщины приблизился и сделался резким, почти осязаемым.

«Десять разумных. Двое уже вернулись. Один из оставшихся восьми – зависимый. Двое из оставшихся семи – странные. Грань порвалась не сама. Четверо здесь, рядом. Четверо далеко. Ищи, если хочешь»

Скомканная череда лиц пронеслась потоком в моем сознании. Она была растеряна и расстроена, как и всегда, когда рвалась Грань.

«Спасибо, Эйла, – я послал ей свою глубокую признательность.– Буду искать»

Местный штаб Пауков находился на противоположной окраине города и я, вернувшись на землю, с наслаждением прогулялся через весь город, любуясь богатыми цветниками. Мимо неторопливо проезжали всадники на лошадях. Седел и уздечек не было и в помине: дети Даллаха всегда умели находить контакт с любым живым существом, вне зависимости от его разумности, а уж с такими мудрыми и понятливыми животными, как лошади, у них был почти что симбиоз, вплоть до общего языка.

Вот оно, длинное одноэтажное здание из песчано-желтых блоков, окруженное голой пустошью. Ничего уж тут не поделаешь – кое-какие рабочие инструменты Пауков строятся на энергии наэра – Некроса, а часть применяемой поисковой аппаратуры начисто блокирует витасферу. Вот и селятся они подальше от жилых районов. Пауков – стражей порядка, и Следопытов – стражей Грани справедливо побаивались и уважали, а уж молодые девчонки и вовсе были очарованы их своеобразной аурой и шлейфом из героических историй, тянущихся за каждым. Как же, разведчики Основы, ловцы нарушителей баланса сил, борцы с преступностью и с дикими расами, личная гвардия Ворона. Даже самые молодые из них могли похвастаться каким-нибудь скромным подвигом: новичков Шандр воспитывал, посылая охотиться на низкоразумные расы Двуликих, плодившиеся с бешеной скоростью не только у нас в Элезии, но и в остальных землях, или охранять Грань в районе Анг Мирта. Хэйген Ант, прежний Ворон, испытывал неофитов в жарких землях Ар Шамаля: у него был договор с тамошним крохотным очагом Нагов, которые выставляли против юных Пауков такой же учебный отряд из молодняка. Я поддерживал деловые отношения с Кольером, местоблюстителем ордена Аспида: мы регулярно обменивались отрядами неофитов, отправляя их в совместные рейды как во время атаки нэргов, так и в рядовое патрулирование земель, густо населенных низкоразумными Двуликими, устраивая состязания или совместные учебные акции.

Юноша-дежурный, узнав меня, почтительно поклонился. Я прошел дальше, в компактно оборудованный пункт наблюдения, оснащенный многофункциональными визорами и собственной диспетчерской системой. Все Зеркала были поставлены в режим записи.

– Где народ?

– Там, где прорыв, – ответил он с завистью и волнением. Я усмехнулся – парню явно было обидно, что его оставили в казарме. Я связался с нашим диспетчером, попросив найти Шандра. Глава Пауков всегда носит визор с собой. Это я не могу – на мне вся сложная техника дохнет через пару-тройку дней. Ужасно неудобно.

Голос Шандра звучал сухо и холодно – он не любит, когда его отрывают от работы.

– Я слушаю.

– Тебе сообщили о ЧП?

– А, это ты, – в его голосе сразу же зазвучало облегчение. – Да, сразу же. Ты оттуда? Мне только что доложили, что Грань стабилизируется в направлении с юго-востока на север. Есть данные, сколько заблудившихся?

– По словам Эйлы – десять. Двоих вернули. Из восьми оставшихся – один зависимый, двое странных. Четверо бродят где-то рядом, четверо – ушли с Приграничья куда-то дальше, – повторил я ее откровения.

– Еще несколько человек переместились уже после разрыва, но их уже вернули. И две автомобильных аварии – фура и легковушка.

– Их сюда забросило или на самой Основе зацепило?

– Сюда, в Меллину, – так назывался соседний городок, который зацепило катаклизмом. – Вылетели прямо на площадь, обе всмятку.

Я досадливо крякнул. Жители Элезии знают, что может случиться при аномалиях Грани, но техника у нас сильно отличается от той, что используют на Старой земле.

–Шандр, – начал я вкрадчиво, спиной ощущая любопытство моего молоденького дежурного. – Мне не нравится эта история. Срыв Грани произошел сразу после перехода четверых неустановленных разумных со стороны порога Мертвый Клык. Судя по всему, именно они исчезли с места пересечения границы, спровоцировав разрушения огромного участка. Я хочу, чтобы ты их нашел.

– Найду, – ответил он коротко.

– И чем скорее, тем лучше, – добавил я.

После специфического, необычного запаха чужого жилья холодный воздух показался Юльке упоительно бодрящим, почти что сладким. В крохотной комнатушке, которую хозяйка отвела на ночь странным гостям, витала тяжелая смесь ароматов дыма, шкур и трав. Вдоль стен стояли деревянные лежаки, небрежно застланные пестрыми шкурами вперемешку с лоскутными одеялами. Звериные шкуры она не опознала: нечто лохматое и полосатое, этакая помесь волка с зеброй. Травы, толстым ковром укрывавшие земляной пол, тоже были ни на что не похожи и пахли странно, сладко-терпким затхлым запахом, от которого мутило и клонило в сон. Мужчины, провожаемые хозяйкой, ушли к старосте, а Настя повалилась спать прямо на шкуры. Юлька, у которой после густой и жирной похлебки, которой их накормила сердобольная хозяйка дома, непривычно булькало в животе, услышала под ногами подозрительное шуршание, с трудом удержалась от визга и опрометью выскочила на улицу.

В деревне их встретили с настороженным дружелюбием. Поначалу казалось, что в ней всего несколько домиков, но за изгибом дороги перед их глазами развернулось целое село. Домики были каменные, сложенные из серых пористых блоков, аккуратные и низенькие, заботливо украшенные затейливой росписью в простенках между окнами с пестрыми вышитыми занавесками. Брехали и ластились вислоухие и коротколапые псы неизвестной породы, вдалеке знакомо надрывался петух, мимо прошмыгнула стайка разновозрастных ребятишек, одетых добротно и аккуратно, но традиционно чумазых и шумных.

Места были настолько неродные и непохожие ни на что виденное ранее, что даже всегда решительный и уверенный Саша не торопился напрашиваться на постой. Дело решила Настя: выбрав домик поскромнее, с покосившейся сараюшкой и поломанной скамейкой у крыльца, она уверенно постучалась в ветхую деревянную дверь. Попросившись на ужин и ночлег, она от имени мужчин пообещала расплатиться за постой мужским трудом. Юльку поразило полное отсутствие языкового барьера. Они с хозяйкой, немолодой женщиной с двумя детьми, понимали друг друга так, будто выросли на соседней улице.

Румянцев, не дожидаясь ужина, ушел чинить скамейку и сарай. Саша расспрашивал хозяйку о житье-бытье, по немногословным ответам пытаясь понять, куда их занесло. Усевшись вместе со всеми за небогатый стол, он выпытал у хозяйки, где живет деревенский староста, и убедил ее проводить их до его дома. Румянцев увязался с ним, Настя осталась помочь дочке хозяйки убрать со стола и помыть посуду. Девочке на вид было лет десять, но управлялась она как с хозяйством, так и с младшим братом не хуже матушки.