Приговоренные к войне
Шрифт:
Красивые апартаменты. Небольшой дворец, стилизованный под резной терем, характерной славянской постройки. Неужели опять всё происходит на злополучной планете Земля?! На стенах шевелящиеся панно, напоминающие одновременно древние иконы и видеомониторы, демонстрирующие ещё один день из жизни неизвестных святых чужого народа. Горящие свечи, странным образом висящие прямо в воздухе. Не бросающаяся в глаза малочисленная прислуга. И практически отсутствующая личная охрана. Три человека с цепким неотступным взглядом – не в счёт! Да и комплекция их повергает в скепсис – заметная худоба, нестандартные движения, далёкие от автоматизма. Только из чувства противоречия допускаю, что это не дилетанты, а напротив – очень большие профессионалы, играющие дилетантов.
Я во все глаза смотрю – КАК это начиналось! И почему-то догадываюсь о многом за мгновение до произнесения вслух слов.
Сначала речь идёт о каком-то планетарном отстойнике. О неудавшемся эксперименте. И о восставшем грязном сброде. Отец красноречив, жесты его убедительны.
Глаза предводителя сильнейшего народа чужого мира вспыхивают. Лицо оживает.
Потом беседа становится конкретнее – о помощи. О срочной военной помощи. Взамен предлагается неизмеримо больше, чем действия, а именно – технические новшества и технологии высокоразвитой цивилизации. Нашей цивилизации.
И помощь обещана! Судя по всему, это не пустое сотрясание воздуха – собеседник отца, похоже, занимает высокое место в иерархии чужого мира.
Конечно же, он поначалу колеблется. Ведь полученная информация ограничена, недостаточна и подана заинтересованным источником. А посему – риск фатальных последствий немалый. Но и высокотехнологичный куш стоит этого риска. К тому же, говоря дипломатическим языком, данная встреча не более, чем «протокол о намерениях».
И он соглашается. В принципе.
…Я смотрю на происходящее и расслаиваюсь. Я смотрю в прошедшее. Я вспоминаю будущее. Я мечтаю о настоящем. Я – вне Времени!
Многое становится понятным, расставляет нужные акценты над давно сыгранными нотами. И я наконец-то нащупываю мелодию. Логичный и исчерпывающе понятный звукоряд. И щемящие звуки плывут внутри меня. Та мелодия, которую никто не различил в грохоте военных будней, в какофонии Хаоса. Двухголосие, где к лейтмотиву моего отца присоединилась мощная тема нового действующего лица. Игрока из практически недоступного будущего.
Из Запредела.
Помогло бы мне полученное знание об этой сделке, приди оно вовремя? Несомненно!
Но, увы… Узнала я об этом, только когда вновь встретилась со своим отцом.
Глава первая
Кровь умирающего солнца
– Если бы мы жили не по Боевому Уставу, а по Библии – тогда всё то, что случилось, было бы нормой и называлось «массовым избиением младенцев». А как это называется по Уставу? Данила Петрович, что скажет штаб? Кто-то из вас понимает, что вообще происходит?!
Обычно невозмутимый Жуков явно нервничал, и это бросалось в глаза. Бесспорное свидетельство того, что события оптимизма не внушали.
Ещё бы! По сути, произошедшее было форменным разгромом. Лишь странное стечение обстоятельств позволило избежать краха. Или всё же срабатывал чей-то замысел, реализовывался чей-то сценарий?.. Подоплеку предстояло ещё осмыслить и попытаться объяснить, но… факт оставался фактом: вражеские силы, уже практически победившие землян, в самый кульминационный момент ОТСТУПИЛИ.
Как бы там ни было, на нашем военном совете растерянности не наблюдалось. Что угодно – злость, недоумение, жажда реванша, агрессия друг к другу, – но не растерянность. В этот раз командиры во главе с главкомом собрались в большом зале Узлового терминала, где теперь размещался штаб Первой Земной Армии. Кроме массивного сборища воинских соединений вокруг терминала, полководцев дополнительно охраняло мощное силовое поле. Каждый из собравшихся в душе надеялся на его неприступность, но – поди знай, чего ждать от пришлых воинов? Не обладают ли они способностями вскрывать силовые поля, как консервные банки? Потому нервозность не покидала помещение с самого начала военного совета.
– Товарищ главнокомандующий, – Упырь поднялся со своего места и подошёл к главному экрану наблюдательного комплекса. – Штаб проанализировал все донесения фронтовой разведки в период, предшествовавший сражению, а также разрознённые свидетельства участников битвы и собственные наблюдения. Кроме того, детально изучены материалы записи так называемой «воздушной разведки». Имеются в виду результаты технического наблюдения при помощи «искусственных орлов»… Я думаю, Георгий Константинович, по Уставу случившееся называется… э-э… боевой контакт с противником, превосходящим нас в тактической выучке и обладающим вооружением, превышающим наше по всем параметрам, а главное, неизвестного нам принципа действия. Что же касается вопроса, знает ли штаб, что вообще происходит… ответ неполный. «Что вообще» и «кто за этим стоит» – нет, пока не знаем. Кстати, здесь… – Упырь посмотрел в мою сторону, усмехнулся. – …здесь некоторая недоработка разведки. Я подразумеваю отсутствие разговорчивого «языка», способного прояснить детали.
– Функция фронтовой разведки не входит в перечень специальных операций, осуществляемых вверенным мне Управлением, – парировал я, отлично сознавая, что это более чем слабый довод; под термином «спецоперация» при разных подходах может пониматься что угодно.
«Во-во. Фронтовая разведка не входит, а стратегическая?» – скривился в ухмылке Антил.
«Ты ещё ляпни это вслух, доброжелатель! – мысленно поморщился я. – И без тебя знаю. А вот какую стратегию можно осуществлять, если у меня шестнадцать подчинённых на всю планету! Разве что компьютерную, и то пошаговую… Шаг мы – шаг они. В принципе, потому и зависали мы так долго… напоминая не боеспособное войско, а разленившихся курортников, потому что, пока инопланетяне не мычали не телились…»
– Касательно ответа на вопрос, что и как ПРОИЗОШЛО, – вернулся Упырь к «своим баранам». – Тут воссоздана полная картина…
Факты в сухом изложении начальника штаба выглядели крайне неутешительно. Паузы, которые ему приходилось делать, чтобы переводчики успевали за его речью, ещё более усиливали драматический эффект.
– Давайте попробуем проследить цепь событий, начиная с появления сообщений о появлении на Эксе крупной группировки противника. А именно – шесть дней назад. Впервые их засекли вот здесь… – Данила Петрович ткнул указкой в верхний правый угол экрана, на котором появилась карта местности. – Самое странное, что в этой округе отсутствуют Узловые терминалы. Вернее, находятся на очень удалённом расстоянии. До ближайших из них, соответственно, около четырёх суток пешего марша… вот сюда… и около восьми… вот здесь. Таким образом, вопрос первый: откуда они появились? Тем более, что на векторах предполагаемых четырёх– и восьми– дневных маршей от указанных терминалов – имеются подразделения, входящие в состав нашей Армии. Никаких сообщений о крупной группировке противника, равно как и о передвижении её, не поступало. Остаётся предположить, что они возникли из ниоткуда… именно в этом вот квадрате.
Указка замерла в роковой точке.
ВОЗНИКЛИ ИЗ НИОТКУДА.
Некоторое время толмачам понадобилось на перевод последних фраз Упыря…
И среди командиров пополз возбуждённый шумок. Доносились отдельные разноязыкие слова и фразы. «Демоны!» «Чертовщина какая-то!» «Ни хрена не понятно!» «Конец света!»
– Чертовщина, говорите?.. – Упырь откликнулся на возгласы. – А вы сами вспомните кое-что. Хотя бы своё собственное появление на Эксе. Может быть, кто-нибудь помнит наличие терминалов или им подобной мути?.. То-то же. Ладно, отставить базар! Пойдём далее. О слухах. И о донесениях… Различия в восприятии действительности разведкой подразделений разных эпох и народов, оказались… э-э… слишком разительными. Вследствие чего грань между донесениями и собственно слухами – очень размыта. Вот этой кашей мы и питались до самого сражения. Потому и не мудрено… Теперь о самом противнике.