Чтение онлайн

— Элементарная энергия человеческого излучения, — торжествует студент.

Ментор сражен был наповал.

— Hе может быть! — выдохнул он.

— Тем не менее, — непреминул съехидничать Пытливый.

— Как это?!

— По наитию. Это же так просто.

— Ты так думаещь?

— Угу, — бурчит он.

— Хорошо. Я сейчас поднимусь.

Дав нагоняй нерадивцам и, определив им жесткие сроки, Ментор отпустил их. Потом подперев подбородок, долго смотрел на серый овал экрана, откуда несколько минут назад сиял Пытливый.

— Боже! — воскликнул он. — Это же аномалия!

Еще о чем-то поразмыслив и решив для себя, ученый потянулся к мерцающей изумрудом клавише. Связь со Всевышним. И комнату заполнил негромкий голос усталого, но готового выслушать тебя человека.

— Излагайте.

Ученый стал рассказывать. Лаконично. Коротко. И о своей командировке, и о проблеме, и о парадоксальной идее, высказанной Пытливым, и об их совместной работе, и о последнем эпизоде, повергшим его в изумление…

— Признаться, аппарат тот мне виделся другим. Я полагал заложить в него совершенно иную методу функционирования. Механическую. Hо предложенное им меня прямо-таки потрясло. Он замкнул аппарат на биосреду. Такая мозговая выкрутаса… Просто…

Ментор не находил эпитета.

Всевышний его не перебивал. Слушал внимательно. Только после заминки с эпитетом, бесстрастно спросил:

— Пытливый это тот из двух?

Ректор запнулся. «Что он имеет ввиду?» — лихорадочно думал он. И… вспомнил.

— Да, — поспешно ответил Ментор, — он один из тех самых двух. Hо, по правде, я об этом забыл. Контакт с ним получился случайный…

Всевышний не стал слушать излияний ректора.

— Слушаю вопрос, — не меняя тональности потребовал Он.

— Я хотел бы перевести его с третьего на пятый курс. Тем более, что все эти годы изучаются технологические дисциплины. А он этой работой…

— Hе возражаю! — сказал Всевышний.

Поблагодарив за поддержку, Ментор вновь обратился к Нему:

— Творческая энергия нашего мальчика на грани чуда. Откуда это у него?

Ответа не последовало. Очевидно, вопрос был из разряда праздных. Хотя кристалл связи казалось среагировал. Вроде прошелестел «…тя…pp…го…ха».

Ментор покосился на клавишу кристалла связи. Она вновь светилась ровным зеленым светом.

«Отключился», — догадался он.

В кабинете его больше ничего не задерживало. И Ментор ринулся в лабораторию.

— Поздравляю, коллега! — крикнул он с порога. — Решение — гениальное. Теперь садись и описывай все что мы делали.

— Дайте нимб. С ним быстрее.

Через пару часов компьютер выдал всю текстовую часть работы с формулами, чертежами системы и Инструкцией как пользоваться предлагаемым устройством.

— Завтра перешлем этим незадачливым разводителям простейших, — говорит Пытливый.

— Нет, не завтра. А после того, как Ученый Совет даст свое резюме.

— Значит придется ждать, — разочарованно протянул слушатель.

— Ничего подобного! Сейчас двадцать часов ноль пять минут. В двадцать часов двадцать минут их визы будут у нас на руках. А в двадцать часов тридцать минут мы отправим свою работу по назначению… Hо прежде всего давай подумаем, как назвать наше исследование.

Пытливый пожал плечами.

— Предлагаю: «Эффект капрала».

Пытливый расхохотался.

— Я вполне серьезно, — по-деловому, сухо бросает ученый.

— Согласен, — говорит слушатель.

— Отлично… А теперь фамилии авторов. — И с этими словами Ментор сдвигает к его рукам всю стопку бумаг с изложением работы, — Подписывай первым ты.

— Hи за что! — искренне возмутился Пытливый. — Что мною здесь сделано?! Только сердечник. Это же ерунда… В остальном же, коллега, я, как первоклашка, вместе с учителем прошел азбуку процесса исследования…

За все время, что они провели в лаборатории вместе, Пытливый впервые, в один присест, выдал такую длинную речь.

— Нет, Ментор! Первой моя фамилия не пойдет.

Обняв своего молодого партнера за плечи, он, вкладывая в каждое слово силу внушения, проговорил:

— Hе умаляй своей роли. Это не тот случай. Скромность хороша в небольших дозах и ни в каких — когда касается больших дел… Вклад твой основателен. Главное, тебе это больше нужно. У меня же одних монографий столько, сколько тебе лет. А статьям — нет счета. В твоей же биографии эта работа первая. Ты ею еще будешь гордиться. Она в памяти твоей останется потому, что благодаря ей ты перескочил в учебе два курса.

— Что? Hе понял? — облизнув языком враз высохший рот, прошептал Пытливый.

— С этой минуты ты слушатель пятого курса. Ознакомься с приказом, — Ментор протянул ему только что вынутый из принтера листок бумаги.

— Вот под ним я подписываюсь. Здесь я не прошу твоего автографа…

— Спасибо, Ментор. И за пятый курс. И за приоритет в авторстве.

Ректор махнул рукой, дескать, пустое. Затем, соединившись со всеми членами Ученого Совета и назвав код работы, записанной на видеокристалл, просил рассмотреть ее в срочном порядке.

— В практических рекомендациях, что содержатся в ней, имеется незамедлительная нужда, — добавил он, заключая свой разговор с каждым из членов Совета.

Пытливый в то утро проснулся знаменитым. Проснулся от поцелуя. Так целовала его мама. Она всегда так его будила. Мама включала музыку и вместе с приглушенно звучащей мелодией, подсаживалась на край кровати и губами теребила ухо.

— Чаруша, не буди. Hе надо, — прохрипел он.

Hо мама молчала. Нежные пальцы ее с ласковой трепетностью пробегали по волосам. Они поглаживали висок, обводили, торчавшее из-под одело ухо и спускались к затылку, нежно массируя его. Пытливому становилось хорошо-хорошо. Он улыбался.

— Я люблю тебя, Чаруша, — сладко потягиваясь и не открывая глаз, простонал он.

Сон был не крепким. То ли сон, то ли забытье с видениями наяву. Мозг, как во хмелю. По комнате плывет блюз. Мама сидит рядом. Он чувствует ее бедро. Губы пожевывают его топорщащееся ухо. Прохладная ладонь ложится на лоб. «Чаруша, я люблю тебя», — повторяет он… Рука взлетает со лба. Губы вспархивают с уха. И не мамин, но такой же дорогой ему голос, смешавшись с блюзом, робко спрашивает: