Чтение онлайн

— А ты уверена, что их не было?

Камея пожала плечами.

— Давай попробуем на зуб и это. Мало ли что?…

Я пошел в грот…

Выслушав просьбу практиканта, Озаренный изумился:

— Пытля, сынок, да никак ты задался целью провести ревизию?

— Hе ревизию… Хочу пойти от истока…

Озаренный заглянув в записную книжку продиктовал два кода, в одном из которых содержался материал с объективными сведениями, зарегистрированными приборами в момент, когда из человекоподобного делался человек, а во втором — материал, зафиксировавший момент снятия с человечества Земли, висящего над ним внутреннего, так называемого, инкубационного кольца.

— Если начистоту, Пытля, будь на твоем месте, я тоже начал бы с этого, — заметил шеф Триумвирата.

— Спасибо, Мастер Озаренный, — пряча записку с кодами в карман, говорит практикант, устремляясь к выходу.

— Дерзай, сынок! — кричит тот ему вдогонку.

Моросило. Изредка срывалась моряна. Немного покуражившись, она затихала и тогда вновь по палатке приглушенным топотом копытец бегал дождик. Слушать его топоток над собой и работать — одно удовольствие. В палатке тепло, сухо, светло. Когда Пытливый принес коды, девушка попросила его не включать кристалл, пока не сбегает к себе за чайником. Камея отсутствовала минуты три, а он уже подбежал к ее палатке и нервно крикнул:

— Hу что ты копаешься? Я лопаюсь от нетерпения.

Камея звонко рассмеялась.

— Дурачок, надень нимб. Тогда тебе не будет казаться, что я запропастилась на три часа.

— Ах, и в самом деле. Прости… Пошли.

Уже сидя в палатке и, глядя как Камея возится с чайником, он опять с нетерпением спросил:

— Hу что включать?

— Включай… Только не забудь нимб. Иначе ты ничего не увидишь и ничего не поймешь, — напомнила девушка.

— Камеюшка, я просто потерял голову.

— Знаю, — тихо произнесла она. — Ты стал карабкаться. И потому нервничаешь.

— Так оно и есть… Начал… Перед нами сотни тропинок. Нужна же всего одна. Какая из них?… Я ее узнаю сразу. С нее будет видна макушка горы, — жарко шепчет он ей в ухо.

Экран вспыхнул. Потом потемнел, в самой середочке черноты появилась, размером с острие иглы, пронзительно яркая точка. Медленно наплывая, она превращается в элипсовидное ядренное зерно, источающее голубое сияние. Описав дугу, «зернышко» падает вниз, ближе к левому краю и замирает. И тут же все темное поле экрана покрывается тысячью остро сверкающих точек. Мелкие и неподвижно светящиеся, они напоминают проколы в черной бумаге, что держат над лампочкой. Немного выше центра замерцало семь крупных пятнышек — шесть по окружности и одна между ними, как в хороводе… Ткнув в нее пальцем, Камея воскликнула:

— Резиденция!

Пытливый промочал. Он понял — демонстрируется схема устройства Великого Круга Миров.

Потом на экране осталось только голубое яичко планеты. Оно было окаймлено несколькими разноцветными, замыкающимися по окружности, кольцами…

Голос за кадром:

«Перед вами два кольца, в которые оправлена планета. Одно большое, другое — поменьше, по над самой поверхностью Земли.

Большое кольцо — это внешняя многослойная охранная оболочка Начальной планеты шестого Луча. Без нее Земля беспомощней новорожденного. Кольцо обладает высокой степенью прочности. Прорвавшееся сквозь его слои инородное тело, каким бы сильным оно не было, не сможет составить опасности планете. Ибо пройдя этажи созданного нами защитного пояса, это тело теряет свою агрессивную кинетическую энергию. А если космический вторженец будет маломощен он сгорит без остатка не достигнув поверхности Земли… Защитная оболочка исключительно элластична и имеет способность к саморегенерации. То есть, свои прорехи штопает сама…

Исключения, разумеется, учтены допуском, составляющим две-три возможности из миллионов ситуаций. Вместе с тем следует заметить, что эти ситуации незадолго до их проявлений предвидятся и заблаговременно просчитываются технологами-контролерами…

Как не парадоксально прозвучит, все же скажем: угроза разрушения спасительной для Земли охранной оболочки извне менее вероятна, нежели опасность, которая может исходить от самих землян, от их неразумной деятельности…»

— Затребуй биохимические и физические характеристики структур слоев кольца, — попросила Камея.

Судя по выброшенному видеокристаллом данным, «многослойка» кольца на 90 процентов представляла из себя сложное и весьма остроумное соединение биохимических элементов. И всего 10 процентов приходилось на ее механические свойства. Верней, не на свойства в буквальном их понимании, а всего навсего на один параметр — эластику.

Пытливый хмыкнул.

— Что тебя смущает? — поинтересовалвсь Камея.

— Щит на то и щит, чтобы обладать твердостью. Какая без нее польза?

— Вот тут ты ошибаешься. — возразила девушка. — Целесообразность конструкции на грани немыслимого. Механизированность сделала бы ее тяжеловесной, громоздкой, да вдобавок снабдила бы такой неминуемой болезнью, как усталость. И в один из нехороших дней вся конструкция могла бы рухнуть и на карте ВКМ не стало бы этого милого голубого гусиного яичка. Кроме того от частых метеоритных бомбардировок приходилось бы регулярно заменять в ней те или иные части… А тут она легка, воздушна. Свалиться на Землю при всем своем желании не сможет. Если что разрушит основу структуры ее элементы рассеются в пространстве и все. И потом, обратите внимание, каждый из этажей оболочки имеет свой химический состав элементов, которые при ударе мгновенно вступят в реакцию с веществами, что могут содержаться в любом атакующем предмете. Биологическая сцепка элементов в конструкции позволяет каждому из слоев оболочки регенерироваться и делает щит эластичным. Любой самый дебелый болид или обезумевшая комета, столкнувшись с охранным кольцом должны будут пройти упругость защитных слоев, биохимическое содержание которых в это время станет жечь, плавить, растворять, дробить и разрывать их смертоносную для планеты массу.

— Так то оно так, Камеюшка. А если это не удар, а пассивное проникновение? Hе атака, а внедрение.

Камея задумалась. Резон в этом возражении был.

— Полагаю, — не сдавалась она, — химическая среда растворит любого из агентов. Впрочем, попросим кристалл выдать данные на поведение конструкции в случае пассивного проникновения.

Пытливый уже это делал без ее просьбы. Экран погас, а секунду спустя высветил одну строчку: «Экспериментов не проводилось».

— Вот как?! — победоносно взглянув на девушку, не без подначки заметил Пытливый.

— Значит не посчитали нужным, — спокойно отреагировала Камея. — Ведь все очевидно.

— Ой ли!? — протянул практикант.

Сомнения Пытливого передались и ей.

— А что если эта деталь имеет какое-то отношение к происходящему здесь?

— Все может быть, — сказал Пытливый, прислушиваясь к себе.

Нет, внутри не залихорадило. Hе отозвалось. Чутье молчало. Значит тропа не та. Hо запомнить ее надо.

— Надо ею заняться, — с энтузиазмом предлагает Камея.

— Думаю не стоит. Hе вижу перспективы.

— Почему? А если это вирус? — выпаливает она.

— Это, конечно, идея, — соглашается он. — Hо я не уверен, что она приведет нас к цели. В ней нет основательности.

— Да ты знаешь, что такое вирусология?! Что такое вирус? Как он может воздействовать на живую особь?

— Под основательностью, — примирительным тоном говорит Пытливый, — я имел ввиду основу, на которой можно выстроить убедительную концепцию, объясняющую поведение землян. Возможно я не прав.

— Hе возможно, а точно не прав. И если не возражаешь я займусь этой идеей сама.

— Пожалуйста. Тебе и карты в руки. Это очень близко к твоей специальности. Вы же — и медики, и врачеватели, и химики, и… психики, — рассмеялся практикант.

— Ты сам психик, а мы специалисты по психиатрии, — шутливо стукнув его по плечу, она предложила смотреть запись дальше.

Наконец, экран стал показывать то, чего он давно ждал. Над самой планетой, под охранной многослойной оболочкой, замигала опоясывающая всю Землю бледно-розовая лента.

Комментатор вещал:

«…Этот симпатичный поясок — Силовое Одухотворяющее и Инкубационное Кольцо, — новое слово инженерной мысли в технологии создания миров. Он был изобретен и впервые применен именно здесь, на планете Земля. И просуществовал две тысячи лет или немногим более двадцати лет по времени ВКМ…