Чтение онлайн

К ней тоже много раз сватались. Но ничего не получалось. То из захудалого рода жених, то сам жених не нравился Лепесте, то отец возражал… Вобщем, те или иные причины находились всегда…

— И вот совсем недавно, — сказала она, — меня все-таки выдали замуж. За мужчину, который был ровесником отца. Он жил через две земли от нас. Владел неоглядным краем и имел многочисленную рать. Свадьба состоялась за две недели до вашего прихода. Отец торопился. Из-за вас. Мы бы одни не могли отогнать гуннов. И Совет рода, и отец решили заключить с ним союз, чтобы объединиться и сокрушить вас. Вот так я и стала его женой…

— Где теперь он? — мрачно спросил Аттила.

— Убит… В битве с вами. Здесь, неподалеку. Стрела угодила ему прямо в глаз и вышла из шеи. И стрела, как сказали мне ратники, была выпущена из лука царя вашего, — она кивнула на отрыгивающего Дагригилла. — На ней его клеймо.

— Ты любила его?

— Нет, конечно, Варвар… Едва терпела. У него были гнилые зубы и липкие руки…

С ненавистью посмотрев на разикавшегося Дагригилла, царь сказал, что ему душно и предложил выйти на воздух.

— С удовольствием, — поддержала Лепеста, вставая из-за стола.

Она совсем забыла, что находится не в своем доме, а на пиру у разорителей ее владений. У варваров. И надо было, чтобы ее мужчина испросил разрешения у царя. А он даже не глянул в его сторону. Он положил ей руку на плечо и они пошли к выходу.

— Как же?… — хотела было спросить она, но Аттила, угадав ее мысли, сказал, что они пьяны и их исчезновение никто не заметит.

Но их заметили. У самого выхода перед ними, как из под земли вырос здоровенный детина с узким лбом и жуткими глазами голодного зверя. Низко склонив голову, он доложил, что послал за толмачем и тот будет их сопровождать.

— Он нам не нужен. Мы понимаем друг друга без толмача, — сказал Варвар.

— Как ни странно, — тихо добавила она.

И узколобый исчез, как провалился сквозь землю.

— Ты посмотри, как подобострастен он с тобой, — удивилась Лепеста.

— Что тут удивительного? Я же военоначальник и родственник царю.

— Так то оно так… А он начальник этого мерзкого Аттилы. — Они с ним часто наведывались к нам. В наш дом, где содержались мы, ни в чем неповинные пленницы.

— Часто говоришь? — как бы мимоходом спросил Аттила. — И вели себя безобразно?

— Со мной, во всяком случае, как могли — вежливо, — уклончиво ответила она.

По обе стороны от них, освещая дорогу, шли факельщики.

— Тебя сопровождают, как царя, — заметила она.

— Лепеста, ведь я одержал победу… И сегодня меня чествуют, — напомнил он.

— И ночь, Варвар, в твою честь. Праздничная. Светлая. Нужны ли нам факельщики?

И Аттила властным жестом руки отогнал сопровождающих.

И стало тихо. И очень темно. И только внизу, до самого окаема, горели костры Аттилова воинства. И легкий ветерок доносил надрывную песню тоскующего гунна. И принес еще ветерок запах поспевшей малины. И пахнул еще душистым тмином, и неверной мятой. И от песни той, и от растворенных в воздухе ароматов, и от женщины, светящейся в ночи сладко ныло сердце и хотелось жить. И очень жалко было плачущего гунна. И очень жалко было потеряно блуждающих во тьме людей. Над миром стояло великое чудо.

Над миром стояла жизнь. И шла она сверху. С загадочных небес.

Ночь обнимала планету, как мать свое беспокойное дитя. И лунным золотом, и серебром мерцающих звезд, она покрывала свое дитя поцелуями. И два очарованных чада ее, прижавшись друг к другу, с восторгом смотрели в ее родное, любящее лицо. Аттила будто пробуждался.

— Еще недавно я не хотела жить, — сказал она.

— Еще недавно я понятия не имел, как прекрасна эта жизнь, — сказал он.

— Пойдем ко мне домой, — сказала она.

— Шатер мой ближе, — сказал он.

И потерял Аттила поводья. И нес его конь против ветра. Упругого, теплого, страстного. И азартно кричал он, понукая и шпоря ошалелого скакуна. И сердце рвалось алыми лоскутами полыхнувшего до небес костра. И в разгоряченной ночи несло его к порогу забытого им и затерявшегося в звездах родного очага. И вот он найден, наконец, и, возвращается домой, переполненный восторгом счастья. И найден он человеком, чей облик и имя, стертые в памяти разума, смутными, но узнаваемыми чертами, оставались в памяти сердца. И летели они вместе по необъятным просторам степей. И покатились зеленые миндалины глаз его то ли по золоту колосившихся хлебов, то ли по прядям роскошных волос Лепесты.

И изнемогая и млея стонала степь. И что-то она шептала. И что-то просила. И куда-то звала…

Но слишком могуч был небесный скакун. Он вырвался из-под них, растворившись в малиновых далях космоса. И сбросил он их. И крича, и барахтаясь, и смеясь они падали вниз. Снова на Землю.

Обводя пальцами черные дуги ее бровей, Аттила сказал:

— Я никогда такого не испытывал… Никогда.

— И я была счастлива, — зарделась Лепеста.

Они снова были на Земле. За шатром ржали боевые лошади. Звенели сабли. Слышалась грязная брань. Воняло навозом.

Стояла все та же ночь. И текла все та же жизнь. И ночью она казалась страшней. Лепеста прижалась к Аттиле и, глядя в замутненные дремой и усталостью глаза его, сказала:

— Варвар, я прошу тебя об одном. Не отдавай меня на круг своим товарищам. Не отдавай в руки мерзкого Аттилы.

Он, как ужаленный, сел на тахту и дико посмотрел на Лепесту.

— С чего ты взяла, что я такое сделаю?

— Я слышала, что у вас так поступают с дочерьми побежденных мужчин, — гладя его по широкой спине, говорила она.

— Ах, ты вот о чем?… С тобой, Лепеста, этого не произойдет…

— Милый, ты человек подневольный. Тебя могут заставить… Верни тогда мой кинжал. И я все пойму. Или убей меня сам.

— Убить тебя?! — засмеялся он и, поцеловав ее в полураскрытые губы, добавил:

— Да это, что убивать себя.

Аттила мягко положил голову на ее обнаженную грудь и указательным пальцем стал дергать ее за вытянутую, как у обиженного ребенка, губу. Лепеста неожиданно куснула его за палец. И они засмеялись.

— Ты хотела убить Аттилу? — неожиданно спросил он.

— Да Варвар.

Зарывшись лицом в ее волосы, он сказал:

— Только ради этого я верну тебе кинжал. И, если у тебя не пропадет охота, ты сделаешь это.

И он уснул. Так долго Аттила никогда не спал. Разбудил его назойливый солнечный луч полуденного солнца. Только в полдень, когда солнце стояло в зените, этот луч мог ударить ему по глазам. Блаженно улыбаясь и жмурясь, он потянулся к Лепесте. Сначала осторожно, а затем все беспокойней его руки шарили по ложу. Он открыл глаза и, озираясь вокруг, дико закричал: