Чтение онлайн

– Значит, убийца въехал во двор на машине, вышел, устранил охранника, вошел в дом и убил хозяина, после чего нейтрализовал остальных домашних. Я правильно понял?

– Как знать, – помотал головой Голобобов. – Охранника он мог убить самым последним.

– Почему ты так решил?

– Во-первых, охранник сам открыл убийце ворота. Во-вторых, в доме полно камер наружного наблюдения, однако записей на них не оказалось. Их уничтожили, стерли, что прямо свидетельствует о том, что у него в доме был сообщник. После того как все было закончено, убийца прикончил и его. Потом уехал, а ворота закрыть было уже некому. Может, для того, чтобы не оставлять в живых единственного свидетеля, а может, потому, что не хотел делиться награбленным.

– Значит, все-таки цель убийства – ограбление.

– Да шут его знает. Взяли только деньги, сумма, правда, очень приличная. Очень. По приблизительным данным, приближается к миллиону зеленых рублей. Плюс часть драгоценностей. Заметьте, часть. Ту, что попроще. Кольца всякие безликие, цепочки. А вот дорогую, старинную брошь редкости и работы необыкновенной оставили.

– То есть преступник брал только заурядные вещи, которые можно быстро реализовать, не рискуя засветиться?

– Верно. Но меня смущает не это. Если преступник пришел только грабить, зачем убивать хозяина? Не похоже, чтобы Пасечник сопротивлялся. Физически убийца – человек сильный и спокойно мог поступить с хозяином так, как поступил с его сыном. Оглушить и связать. Тем более что на нем была маска. С другой стороны, наемные киллеры так тоже себя не ведут.

– Киллеры бывают разные, – покачал головой Сыч.

– Поживем-увидим. Сейчас наверху следователь список вхожих в дом составляет. А также всех, кто его не любил, ненавидел, завидовал или мог завидовать. Как только список будет готов, запускаем людей по адресам. Отдельно проверим всех охранников и сторожей, включая того, кто монтировал камеры наблюдения. Работы хватит. Жаль, что с тобой только трое.

– Скоро еще подтянутся.

Юлий спрашивал себя, окажется ли он в этом составляемом списке. Даже если и так, его это беспокоило мало. Забавляло скорее.

– И все-таки я бы не сбрасывал со счетов его сыночка, – посоветовал он, после чего вышел на улицу, чтобы попытать счастья в доме напротив.

Двери в воротах, стоило ему позвонить, открылись почти сразу, но дальше дело не двинулось. Это был всего лишь сторож, заявивший, что хозяева в отъезде, а без них он никого из посторонних в дом не пропустит.

– У вас ведь установлены камеры наружного наблюдения?

– Ну, допустим.

– Мне нужно просмотреть ночную запись с той камеры, которая снимает дорогу перед воротами. Это очень важно. В доме напротив произошло двойное убийство.

Выразив сожаление, сторож твердо заявил, что записи предоставит только при предъявлении ордера или любого другого официального документа. Попытки Юлия надавить на него вызывали у последнего лишь снисходительную улыбку. Видимо, его хозяин был покруче покойного Пасечника.

Юлий, однако, продолжал настаивать. В самый разгар препирательств за воротами послышался слышал властный, принадлежащий третьему лицу голос:

– Черт бы тебя побрал, Костя, сказал же не открывать никому!

Костя исчез, уступив место высокому человек с усами.

– Вы хозяин? – на всякий случай уточнил Юлий.

– Хозяин уехал. Я начальник охраны. До свидания.

Искорки в глазах усача показались Юлию знакомыми, но он никак не мог вспомнить, где мог видеть этого человека. И только тогда, когда дверь вот должна была захлопнуться, его осенило:

– Геннадий? Че Гевара, вы? Я Юлий… Юлий Тараскин. Помните меня?

Глаза бывшего служащего отца стали круглыми от удивления:

– Мать моя женщина, Юлик!

Двери тут же распахнулись настежь, пропуская Юлия внутрь. Уже через несколько минут он сидел в кабинете Че Гевары и вместе с ним просматривал сделанные ночью записи.

– Есть, – сказал Че Гевара, показывая пальцем на экран монитора, на котором был четко виден остановившийся перед воротами особняка Пасечника темный джип. Ворота почти сразу отворились, и джип въехал на территорию. Время записи соответствовало двум часам пятнадцати минутам ночи. Следующие двадцать минут ничего не происходило, потом ворота открылись снова и джип, газанув, резко вписался в улочку и исчез из поля зрения объектива. Ворота так и остались незапертыми.

Че Гевара по просьбе Юлия прокрутил запись еще несколько раз, но разобрать номер джипа не удалось.

– Шеф распорядился поставить цветные видеокамеры, чтобы не хуже, чем у соседей, – пояснил он. – Спору нет, вещь хорошая, вот только ночью они не так эффективны, как черно-белые. Картинку дают размытую. Надеюсь, ты понимаешь, что не сможешь использовать все это официально?

Юлий не ответил, думая о том, что джип, увиденный им на мониторе, сильно напоминает джип «Тойота-Прадо», на котором ездит полковник Лапов.

– Ты понял, что я тебе сказал? Эй! Ты о чем думаешь? – привлек его внимание Че Гевара.

– Да, конечно, я все понял, – рассеяно ответил Юлий.

Че Гевара хлопнул его по плечу:

– Да не пыжься ты так. Ну, убили, и хрен с ним. Знаешь небось, что это был за человек, Андрей Пасечник. Слухи ходили, что он был причастен к…

– Я в курсе.

– Ну вот. Лучше скажи, сам-то как? Как Эвелина Юрьевна? Цветет, как и раньше?

Юлию не очень хотелось ни разговаривать с Че Геварой о матери, ни пускаться в воспоминания о смерти отца, но тут, к счастью, зазвонил мобильный.

– Мне надо бежать, – сказал он, сбросив звонок. – Шеф уже ищет. Спасибо вам.

– Да пожалуйста. Рад был помочь. Ты, это, заходи, как освободишься, коньячку выпьем, поболтаем.

Руслан Петрович стоял перед воротами. Рядом находились еще несколько подтянувшихся коллег из «шестерки».

– Вы больше не звонили Ивану Семеновичу? – поинтересовался Юлий. – Он все еще на охоте?

– Соскучился?

– Нет. Просто подумал, а вдруг я уже уволен? Чего ради тогда спину гнуть?

– Без рапорта не уволит, – заверил Сыч, протягивая вырванный из записной книжки листик. – Тут название фирмы, которая предоставляла Пасечнику услуги по охране. Они же устанавливали камеры наблюдения. Отработаешь эту богадельню.

– С Богомазом или с Качибадзе?

– Один. Богомаз с Качибадзе пока «Малышом и Карлсоном» займутся.

– Зачем?

– Кто знает, что там за хозяева. Может, в самом деле кто-то крутой. Узнали, что налетчиков отпустили домой, и решили отомстить сами.

– Крутые братки не торгуют игрушками. И потом, становится непонятным, почему не убили Пасечника-младшего.

– Месть бывает разной. Может, они специально расправились с отцом, чтобы лишить их обидчика реальной опоры в жизни.