Чтение онлайн

— В журнале учёта пробы золота оприходованы и на них есть акты выдачи и списания металла, ушедшего на исследования. — Она открыла толстую тетрадь и, полистав, быстро нашла. — Смотрите, вот запись. Я прочту.

«Порядковый номер 5948, инвентарный номер 4021. „Золотой песок жёлтого цвета в пакете из плотной бумаги коричневого цвета. Масса 112 грамм. Дата поступления 10 октября 1927 года. Поступил из Комитета по земельным отношениям.

Оприходован Е.К. Чуриковым. Председатель С.А. Егоров. Ключ Незаметный“.

Примечание: Был передан охотником Егором Охлопковым, проживающим в деревне Учур Алданского района Якутской АССР».

Далее. «Порядковый номер 5949, инвентарный номер 4022. Золотой песок жёлтого цвета в пакете…»

Она остановилась и, посмотрев на Закатова, сказала:

— Тут та же информация, только указан другой вес. Кстати, в этом пакете сто двадцать грамм. И в других пакетах примерно столько же. Итого более пятисот грамм золотого песка. Представляете, какая ценность!

— А что ещё там написано?

— Всё, больше ничего.

От досады глаза Фёдора погасли. Он рассчитывал узнать новую информацию, а, оказалось, её нет.

— К сожалению, я вам больше ничем не помогу. Мы не проводим исследований по каждому экспонату своих фондов. Для этого есть историки, краеведы. Пообщайтесь с ними, может, они что-нибудь подскажут.

Сознание отказывалось верить, что это тупик, из которого нет выхода, и неожиданно для себя Фёдор спросил:

— Александра Гаврильевна, а почему это золото поступило в ваш музей?

Этот вопрос застал хранительницу музея врасплох, но быстро справившись с собой, она сказала, что затрудняется что-либо ответить.

— Комитет передал на хранение. Вероятно, некуда было его деть. Сами понимаете, драгоценные металлы требуют определенного учёта и хранения. Да-а, скорей всего, что так и было. — Посмотрев на Фёдора, она на мгновенье замолчала, а потом, будто схватившись за спасительную соломинку, быстро выпалила. — Понимаете, золотой песок поступил к нам с Алдана, а в то время там открыли золотые россыпи.

— Ну и что?

— Как, что? Неужели вы не понимаете, это было важнейшее историческое событие в жизни страны. Для индустриализации не хватало валюты, а тут нашли крупнейшее месторождение. Золото — это же валюта! Вот комитетчики, видно, в подтверждение этого знаменательного исторического события отправили золотой песок в музей. В качестве новых экспонатов, так сказать. Правда, этот Егор Охлопков, который передал золотой песок, жил в далёкой таёжной деревне, расположенной в устье Учура. Это намного восточней Алдана, — она показала рукой на окно. — Где-то в тех местах в то время тоже добывали золото. Так что этот золотой песок, может быть, и не из самого ключа Незаметного, на котором впоследствии вырос город, однако этот район всё равно считается Алданом.

— А почему именно Охлопков числится сдатчиком золотого песка, а не какое-то предприятие? Ну, например, артель «Амга», «Тимптон» и тому подобное.

— Потому что он его принёс, — быстро ответила хранительница. — Вообще-то я об этом никогда не задумывалась. Может, у него не было сопроводительных документов. Сами понимаете, без бумажки ты — букашка.

Теперь Фёдор точно знал, что это золото не виртуальное, не понятно как оказавшееся в краеведческом музеё, а самое что ни на есть реальное. Оно было добыто где-то на Алдане, значит, в природе существовало и то место, где работали старатели и жил охотник Охлопков, передавший его в земельный комитет. Золото из этого месторождения по химическому составу было близко к известному африканскому гиганту, залегающему среди древнейших пород Земли — таких, какие были известны на Алдане.

После встречи с Беловой, будто бес, вселился в Закатова: он в очередной раз заболел «звёздной болезнью», если так её можно было назвать. Фёдор решил докопаться до истины и узнать, где были отобраны охлопковские пробы. Это могло оказать реальную помощь в открытии месторождения золота нового типа.

После отличной защиты отчёта, шефа несколько дней никто не видел. Появился он только к концу недели и был каким-то мятым и подавленным. Можно было подумать, что отмечал он не успешное завершение работы, а поминал любимую тёщу. Минутный разговор с Фёдором Шурковский не забыл и сразу вызвал его к себе.

— Ну, давай докладывай, что там у тебя стряслось, какие проблемы? — начал он, поглаживая свой высокий лоб.

Сейчас был удобный случай: голова начальника очистилась от вороха старых проблем, а новые ещё не появились. И Фёдор решил воспользоваться представившейся возможностью. А шеф, лениво откинувшись на спинку кресла, думал, что после отчёта будет запрягать его снова.

Лет десять назад Шурковский пришёл в эту экспедицию рядовым геологом, потом стал ответственным исполнителем темы и, наконец, начальником партии. Пришёл не по своей воле: понизили в должности за пьянку. Казалось, карьера Шурковского навсегда закончена — могли бы просто уволить или лишить допуска к секретным материалам, но вспомнили про его светлую голову и дали последний шанс.

Шурковский это понял и с какой-то звериной хваткой набросился на работу: можно было подумать, что этого момента он ждал всю жизнь. Идеи сыпались, как из рога изобилия, а вслед за ними пошли сильные научные отчёты, дававшие прогноз на открытие новых месторождений олова, ртути, золота. Вскоре он защитил докторскую диссертацию, стал советником начальника геологического управления.

— Есть перспективы открыть новый тип золотых руд, — рассказывая о полученных результатах, стал форсировать события Фёдор. — Сходимость анализов просто изумительная, совпадение по всем параметрам.

— Неплохо, неплохо, — рисуя на клочке бумаги, тихо произнёс Шурковский. — Но это всё теория, а мне нужны практические результаты. Пока я не вижу главного — реальной пользы от твоей работы. Ну, похоже музейное золото на африканское, ну и что из этого? Да, там есть самое крупное месторождение. Никто этого не отрицает, но это там у них, а не у нас. А мы-то что имеем?

Работая главным геологом самой крупной экспедиции геологического управления, Шурковский привык иметь дело с конкретными делами, приводящими к положительным результатам. От него требовали составления новых карт и открытия месторождений, этого же он требовал от своих подчинённых. Теоретические выкладки своих сотрудников он направлял в практическую плоскость. Свою рациональность Шурковский принёс и в эту экспедицию.

— Мы имеем результаты анализов золота, которое, судя по ним, похоже на золото известного Витватерсранда, — сказал Фёдор.

— Что ты поднимаешь бурю в стакане воды? Да какие это результаты? — ручка в руке начальника задёргалась, на бумаге остались резкие линии. — Две случайные пробы, которые похожи по химизму. И всё! Больше у тебя ничего нет. — Голос его окреп и эхом прокатился по пустому кабинету. Шурковский всегда считал, что он прав. В этом его убеждал богатый жизненный опыт, которого не хватало многим сотрудникам. — Фёдор, пойми меня правильно, это пустая трата времени. У тебя нет ни одной привязки и даже ни одной зацепки. Только твои личные домыслы, поэтому мы не сможем ничего даже прогнозировать на будущее.