Чтение онлайн

— Знакомьтесь, это моя аспирантка Наташа Брукс, — представила она её. — Наташа занимается самородным золотом Забайкалья и даже написала диссертацию. Думаю, весной будет защищаться. Ты не против?

Блеснув глазами, девушка покраснела. Было видно, что для неё это неожиданность. Стало слышно, как тикают старинные часы.

— Я хоть сейчас готова, — быстро пришла она в себя. — У меня всё готово. Только графику надо доделать. Совсем немного осталось.

Фёдор насторожился. До сих пор он ни разу не слышал ни про одного Брукса.

«Интересно! Может, она имеет какое-то отношение к Ивану Бруксу? Ведь он написал свой отчёт в Ленинграде. Надо будет поинтересоваться».

Петрова расспросила о природе Якутии о погоде и, узнав, что там уже суровая зима, посочувствовала.

Последовав совету хозяйки кабинета, он даже не заметил, как проглотил все ватрушки, и, когда спохватился, спросил:

— Вы занимаетесь изучением самородного золота, а почему у вас «Минералогическая лаборатория», а не лаборатория самородного золота или драгоценных металлов?

Черты лица Петровой исказились, в глазах он увидел неприкрытый ужас, как будто та чего-то испугалась.

— Что вы, что вы! Я не хочу, чтобы меня затаскали разные чиновники. И так от чекистов нет отбоя. Постоянно контролируют, проверяют, чем я тут занимаюсь. Ужас какой-то, будто я не научный сотрудник, а какой-то враг народа. Словно только тем и занимаюсь, что продаю государственные секреты.

Фёдор был удивлен. За учёной, которую знают во всем мире, следят, как за шпионом. Это совершенно не укладывалось в его представление о науке.

— Одно время они требовали установить решетки на окнах и железные двери с сигнализацией, а ещё хотели посадить ко мне охранника. Вот такие у нас порядки по сохранности секретной информации! Но я их всех перехитрила: поставила несгораемый сейф. И охранник не потребовался — моя коллекция самородного золота хранится в спецчасти института, а тут пробы, с которыми я работаю. Поэтому теперь ко мне претензий нет. А вы говорите — переименовать лабораторию.

Наташа чуть не прыснула от смеха. Она хорошо помнила эпопею с сейфом, когда досталось даже ей.

— Наташенька, подлей, пожалуйста, Фёдору чайку, а то он сидит с пустой кружкой, как в гостях.

Фёдор хотел было отказаться, но увидев, что девушка потянулась к чайнику, промолчал. На стеллаже он заметил узкие ящики с карточками и подумал, что это картотека литературы или результаты анализов самородного золота. Между стопками карточек были вставлены закладки, говорившие о том, что ими пользуются.

— Нинель Захаровна, это ваша золотая картотека? — показывая на стеллаж, спросил Фёдор.

— Только незначительная часть, с которой мы сейчас работаем. Вся картотека в несгораемом шкафу. Это же бесценная информация, собранная по крохам, поэтому с ней надо обращаться очень аккуратно.

— Если не секрет, сколько у вас анализов золота?

— Нет тут никакого секрета, — улыбнулась Петрова. — Немногим более тысячи. В основном это данные по самородному золоту из месторождений Урала, Средней Азии, Забайкалья, Ленского района, Дальнего Востока и Приамурья. Конечно, есть и из Якутии. А из зарубежных — золото Канады, Америки, Африки, Австралии и Европы. Как видите, география — почти весь мир. Анализы выполнены преимущественно химическим и спектральным методами. Но есть тут одно «но».

Более половины характеризуют только содержание серебра в самородном золоте, одна треть — наряду с серебром ещё медь, свинец, железо и мышьяк, и только в двадцати процентах моих проб, кроме перечисленных, определены висмут, сурьма, ртуть и другие элементы.

— То есть, получается, что у вас всего двести полноценных анализов золота, — быстро подсчитав, сказал Фёдор. — Это, прямо скажем, негусто, — невольно вырвалось у парня. — Маловато!

Лицо Петровой вытянулось, брови поднялись дугой. Весь её вид выражал недоумение. Её коллекцию по золоту, которую она собирала всю научную жизнь и не без оснований ею гордилась, поставил под сомнение какой-то молодой человек, о котором она никогда даже не слышала.

— Разве это мало? — сказала она с вызовом. — Такого количества анализов самородного золота в нашей стране нет ни у кого. Слышите, Фёдор, ни у кого.

— Вы ошибаетесь. Есть и намного больше.

Петрова захлопала глазами, на щеках выступил румянец.

— Скажите, у кого? У Барсукова, Моисеева, Фролова? — Она назвала ещё несколько фамилий.

— У меня. Если быть точным, то — две тысячи триста пятьдесят семь анализов — на все элементы. Правда, процентов семьдесят составляют анализы золота из месторождений Якутии и Северо-Востока страны.

Выслушав Фёдора, Петрова вначале подумала, что он всё придумал, и только взвесив каждое, сказанное им, слово, поняла — молодой человек не обманывает.

— Фёдор, если всё обстоит именно так, как вы рассказали, то у вас почти законченная диссертация. Причём очень хорошая. Зачем вам заниматься какими-то бесперспективными поисками, когда рабочее время можно отдавать любимому занятию. Я готова взять вас к себе в лабораторию и одновременно оформить своим соискателем.

«Круто, ничего не скажешь. Я об этом мечтал, но меня не поняли, а теперь вот даже приглашают заниматься…»

— В нашем институте есть все условия: прекрасная лаборатория, научная библиотека, хорошее общежитие для научных сотрудников, база отдыха, кафе, — она потянулась за конфеткой и, развернув, положила её на блюдце. — Через это общежитие, кстати, прошли многие наши научные сотрудники и, в том числе, доктора наук. Какое-то время вы там поживете, а потом будет видно. Пока сдадите кандидатские экзамены, оформите работу и будете защищаться. Я вам помогу.

Предложение Петровой выглядело очень заманчиво. Попасть в ведущий институт страны и сделать научную карьеру мечтали многие. Перед ним открывалась зелёная улица в большую науку с возможностью использования новейшего оборудования, публикациями в ведущих научных журналах и участием в международных конференциях. А возможно… От того, чего можно было достигнуть у него даже захватило дух. Теперь всё зависело от его решения, которое он должен был принять.

Фёдор увидел себя со стороны. На трибуне конференции в Иркутске он говорит о проблемах, связанных поисками золота в зеленокаменных поясах, и даже обозначает методы их решения, которыми хочет достигнуть этой цели. Учёные приняли его сторону и поддержали. И вот теперь после того, как они поверили, что у него всё получится, предать всех ради своего благополучия — это было бы подло. Мысли вихрем пролетели в голове. Он вспомнил, как начинал эту работу, как доказывал, что она необходима, как работал в поле и анализировал свои пробы, как разговаривал с академиком, решившим ему помочь.