Чтение онлайн

Заручившись поддержкой друга, мы принялись двигаться к исполнению нашего плана. Не упуская, конечно, текущих дел, которые начинали радовать. К северу от Владивостока насчитывалось уже двадцать восемь вогульских селений, вытянувшихся на сотню вёрст в тайге. Обрабатывать землю охотники не особо стремились, довольствуясь посадками картошки, спасавшей от голода. Остальное обеспечивала охота, зверя в Уссурийской тайге пока хватало, а продавали меха вогулы нам не за бесценок, как раньше, потому и вырученные деньги позволяли жить безбедно.

Русские крестьяне за пару лет распахали столько земли, что уже этой осенью собирались полностью накормить горожан своими продуктами. Естественно, я не сомневался в этом, поскольку половина городских жителей выращивала картошку и свои овощи на огородах, покупая исключительно зерно. Даже рыба и мясо были свои, за редким исключением. Переселенцы быстро привыкали к рыбному изобилию и в путину останавливали работу все заводы Владивостока, кроме консервного. Туда на время путины нанимали дополнительных рабочих, чтобы работали в три смены. Нынче к осени консервный завод закончил заказанную партию в десять тысяч бансов с крабами. Можно отправлять корабль в Петербург, лишний миллион серебром нам не помешает. Если не реализуем бансы в столице, Лушников распродаст остатки в провинции. Попробовать царскую пищу за сто рублей захотят многие, берут же провинциальные помещики французское шампанское, по тридцать и семьдесят рублей за бутылку?

Порадовали меня наши "маньчжурские добровольцы", они привезли из Кореи несколько тонн меди, свинца и олова, больше того, рассказали, что недалеко от нашей границы, на самом севере королевства, есть выходы медной руды. Они в горах, далеко от побережья и практически не разрабатываются. Парни нарисовали схему со всеми близлежащими селениями, и на две недели пришлось выехать в тот район. Действительно, место очень удобное, от железной дороги Владивосток-озеро Ханка-Быстровск всего семьдесят километров. Да и само месторождение богатое, будем разрабатывать, пока у власти наши друзья. Часть рельсов пришлось от Нингуты отобрать, направив их на прокладку дороги к медному руднику. Мастера обещали первую медь дать через пару месяцев, к зиме будем со своей медью, ещё одна гора с плеч долой. А у восставших корейцев появится лишний быстрый канал доставки товаров и оружия. Под это дело, что дорогу строим за свой счёт, что рабочих нанимаем местных корейцев, да ещё построим плавильный заводик на территории повстанцев, добыча меди вышла бесплатная. В общем, Корея начинала оправдывать наши хлопоты, учитывая, что мы закупали полуфабрикаты и ресурсы, а продавали дорогостоящие изделия в виде оружия, боеприпасов и железных инструментов.

С удачей вернулись корабли из Аннама, хотя все попытки продать оружие северному княжеству Чинь закончились безрезультатно. Зато бунтовщики, братья Нгуен*, вышедшие со своими войсками к побережью, моментально оценили преимущества нашего оружия. И, не моргнув глазом, закупили полтысячи ружей с патронами по сто рублей за одну "Лушу". Больше у наших парней оружия не было, но старший, из братьев, Нгуен Хэ, пообещал закупить следующим летом сразу пять тысяч ружей с патронами. Расплачивался щедрый покупатель золотом и серебром, когда узнал о нашем желании приобрести свинец и олово, велел подарить пару тонн того и другого.

Так, что в Аннам можно направлять посланников для прощупывания позиций по Китаю. И, как минимум, готовить пять тысяч ружей на продажу, лучше сразу десять. Только, какой товар на эти деньги мы будем брать в Аннаме? Если на десятую долю выручки закупить олова, свинца и ртути, наши корабли до Владивостока не доплывут, затонут. Решили, как в Корее, разницу добирать произведениями искусства, фарфором, тканями. Воодушевлённые несомненным успехом, корабли отправились с грузом оружия обратно, в Аннам. До осенних штормов успеют вернуться.

В Камбодже русским торговцам удалось сбыть два десятка ружей и довольно много золотых украшений, а покупать было нечего, просто не было никаких металлов, кроме железа. Парни вспомнили мои рассказы о сахаре и не растерялись, забили все трюмы сахарным тростником. Вот, на обратном пути пришлось понервничать, когда небольшим корабликам преградили путь два английских корабля Ост-Индской кампании и потребовали предъявить груз для осмотра. На подобный случай все русские капитаны были проинструктированы, и запросили дату начала войны между Британией и Россией. Пока англичане раздумывали, что отвечать, пароходы и шлюпы обошли оба корабля и скрылись, благо ветер был встречный, а шлюпы гораздо подвижней многопушечных кораблей, не говоря о пароходах. Возможно, англичане и напали бы на наших ребят, но, сообразили, что догнать не успеют, а попасть из пушек в юркие кораблики не смогут. Всё же, вопрос о возможном нападении англичан или других военных кораблей надо решать конкретно и чётко.

Осень в тот год наступила рано, снег выпал в начале октября и несколько недель держалась непроходимая слякоть. Под этим предлогом из Нингуты вернулся Палыч, окончательно убедившись в отсутствии китайских войск южнее города на добрую сотню вёрст. Закончить железнодорожную линию Быстровск-Нингута за лето не успели, оставалось уложить почти восемьдесят вёрст рельсов. Однако, Иван Палыч достаточно укрепил оборону города за лето, выстроил два форта с бревенчато-земляными укреплениями. В каждом разместил по шесть старых пятидесяти миллиметровых пушек. Вместе с миномётами получилась неплохая сила, способная отбить первые атаки врага, как минимум. Гарнизон новобранцев за лето натаскали, парни продержатся и без Палыча. Надо-то выдержать четыре дня. Даже при незаконченной железнодорожной ветке, мы могли подвезти войска и боеприпасы, из Владивостока и Быстровска за три-пять дней, независимо от погоды.

Все наши рации, установленные в городах и на пароходах, летом прошли профилактику, поменяли радиолампы. Их качество пока оставляло желать лучшего, но полгода-год они работали. Возни с капризным, постоянно ломающимся оборудованием было много, но быстрая связь стоила того. Пока мастера стеклодувы отрабатывали технологию изготовления качественных ламп, жаль, были проблемы у нас с вакуумными насосами, не давали достаточного разрежения. А инертных газов тем более не было. Так, что радиолампы выпускали с десятикратным запасом прочности, что отрицательно сказывалось на качестве передач. Но, остальные детали - резисторы, конденсаторы и стандартные катушки, вызывали уважение, их удалось довольно чётко стандартизировать. Пока мы пользовались привычными терминами - вольты, амперы, омы, фарады и ватты, но, близился момент, когда придётся решать с нашими друзьями, как назовём все размерности в этом мире, если выживем.

Иван вернулся во Владивосток не один, привёз почти три десятка инженеров, механиков и кузнецов. Кроме того, нанял две бригады строителей, те строили несколько дворцов в китайском стиле во Владивостоке, под административные здания. А самую многочисленную команду строителей, в сорок восемь человек, он высадил в Быстровске, чтобы готовили расчёты для строительства железнодорожного моста через Сунгари. Наши нынешние средства позволяли такую роскошь, звонкой монеты у нас скопилось за лето больше ста тысяч рублей серебром, не считая золотых слитков и прочих ценностей. Это при постоянно растущих расходах и неплохой зарплате рабочих. Мы могли потратить на строительство моста тысяч восемьдесят рублей серебром, совершенно не выпадая из бюджета. С приездом Палыча непогода усилилась, мерзкая слякоть со шквалистыми порывами ветра совершенно не давала возможности работать на улице.

Что вы думаете, неутомимый Иван занялся сахарным производством, больших сараев с печами у нас хватало в промышленной зоне. Дело святое, не гноить же купленный сахарный тростник, из нескольких тонн которого мы смогли получить пудов тридцать жёлтого тростникового сахара. Главное состояло в другом, я сразу и не сообразил. Тростниковый жмых Палыч быстро забодяжил в брагу, которую перегонял неделю на специально собранном полупромышленном самогонном аппарате. Получил в результате две тонны тростникового самогона, достаточно крепкого, не меньше пятидесяти градусов. Треть сразу отдали на медицинские потребности, остальное Иван начал разливать в специально заказанные стеклодувам бутылки оригинальной формы, запечатывая их пробками из коры дальневосточного пробкового дерева. А типография уже распечатала необходимое количество этикеток "Русский ром", которые оставалось лишь наклеить, продукт готов к реализации.

– Иван, - не выдержал я своих опасений, - в России монополия на спиртное. Ты нас под монастырь подведёшь своим бизнесом.

– Ничего, я не в России ромом торговать буду и не русским его продавать, это спецзаказ для аборигенов, всяких малайцев, китайцев и прочих папуасов. Ты лучше скажи, когда японцев накажем за прошлогоднее нападение?
– Палыч многозначительно мотнул головой, глядя на меня.
– Народ здесь простой, я устал слушать про ответный удар. Если не отомстим японцам, рискуем потерять лицо. Корейцы узнают об этом первые, может быть очень плохо. Мы сами вооружили бунтовщиков, у них вполне достанет ума напасть на нас, чтобы получить производство оружия в свои руки, если мы покажем свою слабость. Опасно это, Викторыч, очень опасно.