Чтение онлайн

Павел, конечно же, увлёкся этой механистической теорией, мечтая пойти в этом деле дальше своего кумира Фридриха. А, коварный Желкевский, усиленно в этом царевичу помогал, демонстрируя свои достижения в поточном производстве, плановое развитие и прочие экономические приёмы. Популярно разъясняя будущему императору себестоимость продукции, её зависимость от хорошей логистики, теорию добавочной стоимости и многое другое. И, неоднократно намекал, что теоретизировать может каждый, а создать настоящее, сильное, механистическое государство - такой подвиг ленивым и недалёким европейцам не по плечу. Конечно, грамотный инженер из наследника не вырос, но, кое-что запало Павлу Петровичу в голову.

В первую очередь, важность промышленного развития страны, защита внутреннего рынка и русских патентов, как преимущественного развития производства, необходимость захвата русскими промышленниками и купцами внешних рынков. Но не только эти, чисто технико-экономические моменты. Павел Петрович, осторожно направляемый Желкевским, на фоне механистической и унитарной теории государства, постепенно приходил к убеждению применить унитарное построение государства на практике, в частности, в России. Рано или поздно, но Павел станет императором, а Никита даже "догадывался", что это состоится в 1796 году. Дату смерти Екатерины он хорошо запомнил по романам Тынянова. И, нашему интригану не составило особого труда в течение двадцати лет "капать на мозги" наследнику престола, сравнивая серийное отлаженное производство с огромной Россией, разделённой на княжества, царства, губернии и прочие самостийные минигосударства.

Результатом своих трудов Никита остался доволен, наследник вырос неплохим экономистом. Более того, старательно применял полученные знания в развитие механистической теории государства. Именно с позиции экономики, будущий русский император твёрдо выстраивал своё видение внешней русской политики. Россия, с подачи Желкевского, стала для Павла образцом серийного и крупносерийного производства, конкурирующего с европейцами. И, естественно, при прочих равных условиях, русский правитель будет лучшим в этой борьбе, если конкуренты не смогут выстроить у себя серийное производство. А, что нужно для этого? Правильно, нужно приложить все усилия, чтобы раздробить крупные развитые государства на мелкие. И, всячески мешать объединению небольших государств в крупные, сильные страны, способные конкурировать с Россией.

Своё видение политики России будущий император упорно прививал детям, особенно наследнику Александру. И, как видел Желкевский, эти усилия не пропали даром, Александр рос не тем англофилом, что вышло в прежней истории. Павел обладал хорошей памятью, и отлично понял и запомнил, обронённые несколько раз "случайно" фразы Желкевского о том, что оборудованная быстрой телефонной связью и чугунками Россия сможет быстро стать сильнейшим и самым развитым государством, лишь бы уравнять население всей страны. Не только в правах, но и обязанностях, чтобы жители царства Польского не имели привилегий перед сибиряками, а налоги в Тульской губернии совпадали с налогами во Владивостоке.

Так, что в этой реальности, Павел с тридцати лет играл в развитие заводов, наработал неплохой опыт промышленника, стал подлинным энтузиастом строительства железных дорог, телефонных линий, пароходов и скорострельных пушек. Характер, правда, не изменился, вспыльчивость и самоуверенность остались. Зато, на заработанные средства наследник, подобно своему знаменитому предку, одел и вооружил "Лушами", миномётами и пятидесяти миллиметровыми орудиями любимый гатчинский полк, своё "потешное войско". И занимался со своими солдатами, что характерно, не только строевыми смотрами, но и манёврами, отрабатывая новую тактику боя, с применением миномётов и скорострельной артиллерии. Суворов, в бытность свою интендантом, добился частичного перевооружения русской армии, в чём был поддержан Потёмкиным. В результате, почти половина русских солдат получили "Луши", две трети артиллеристов изучали миномёты и затворные пушки. Начинку для капсюлей к боеприпасам, по-прежнему, производили исключительно в Таракановке, умудрились сохранить состав инициирующего вещества в тайне. Стоимость ружей на заводах Желкевского в Донбассе за годы крупносерийного производства снизилась до уровня обычных фузей.

– Готовы, ваше сиятельство, - прервал Тихон размышления графа, - ждут у выхода.

Остановившись у двери паровика, Никита Сергеевич помог сесть в салон своей супруге, урождённой княгине Голицыной, двум старшим дочерям и семилетнему сыну, Павлу. Только потом, кряхтя, забрался на мягкие кресла, рядом с женой.

– К Зимнему Дворцу, - негромко бросил водителю, явно гордившемуся классической кожаной фуражкой таксиста на голове, предметом зависти всех графских слуг и окрестных мальчишек.

Мягко проседая на рессорах, паровик тронулся по булыжной мостовой, обошедшейся графу в весьма круглую сумму. Половину пути до Зимнего пришлось вымостить за свой счёт, так надоела постоянная петербургская грязь. Сзади негромко цокали копытами кони сопровождения, дети выглядывали в окна, раздвинув шторки.

– Папа, давай паровик Оболенских обгоним!
– рассмотрел впереди машину князей Павлуша.

– Мы не спешим, - улыбнулся Никита, - гоняй лучше на велике, приглашай своих друзей, парк большой. В городе можно пешеходов сбить, вон, как много народа на улице.

– Папа, как хорошо, что мой крёстный стал императором, - непоседа Павлик не мог долго молчать, - ни у кого из моих знакомых нет такого крёстного.

– Не вздумай хвастаться, это дурно, - мягким голосом напомнила сыну Наталья, - мы достаточно известны и без того.

– Папа, когда мы снова поедем к дяде Андрею в гости?
– мальчик вдруг вспомнил трёхлетней давности поездку на Дальний Восток, - я тоже стану лётчиком, когда вырасту.

– Станешь, конечно, станешь, - слова сына вызвали из памяти последнюю встречу с друзьями, два года назад.

Тогда они попытались вернуться обратно, в своё время, собрались у Чёртова Пальца, ровно двадцать четыре года спустя, как попали в прошлое из двадцать первого века. Две недели жили они вчетвером возле скалы, дважды в день, обходя её кругом, в надежде увидеть таинственную пещеру, что открылась когда-то, в далёком двадцать первом веке, и забросила четверых охотников в прошлое. Увы, пришлось вернуться, не солоно хлебавши, доживать свой срок в екатерининской России. Четверть века прожил Никита в Петербурге екатерининских времён, приложив все силы, чтобы изменить ту самую "золотую эпоху". И главным своим достижением Желкевский считал не заводы и ружья, не железную дорогу и телефоны, а элементарную гигиену. Ещё восемь лет назад удалось убедить государыню в необходимости введения среди подданных минимальных требований чистоты. Помогли тогда три фактора: микроскоп, военные врачи и поток колониальных товаров с Дальнего Востока.

Страна богатела, продавая беловодские трофеи и товары из Юго-Восточной Азии. Отчеканенные монеты из золота приамурских приисков заметно увеличили активность на внутреннем рынке. Караваны судов по морю и товарные вагоны по железной дороге, с пряностями, хлопком, сахаром, индийскими тканями, китайским фарфором и бансами (консервами) из дальневосточного краба, красной рыбы и красной икры, непрерывным потоком двигались в Петербург. Цены на колониальные товары в Петербурге упали настолько, что пруссаки и австрийцы предпочитали покупать товары в Москве и Питере, нежели в Копенгагене и Антверпене. Голландия и Британия, как обычно, натравили на Россию Пруссию, не успевшую повоевать в 1788 году, проплатив королю Фридриху закупку рекрутов. Увы для Фридриха, граф Суворов, даже не стал соединять свою армию с союзными австрийскими войсками, в одиночку разбил пруссаков наголову. Никита Сергеевич не сомневался, что Александр Васильевич добился бы победы и без "Луш" с миномётами. Однако, применение скорострельного и дальнобойного оружия в массовом количестве и с таким эффектом надолго вывело из списка противников России все европейские страны и позволило окончательно присоединить к Российской империи второй раз захваченную Восточную Пруссию.

За небывалым ростом доходов, появлением новых товаров, военными победами, наплывом иностранцев в страну за русскими изделиями, власти и помещики несколько лет не желали замечать, что поезда возвращаются из Москвы и Петербурга на Дальний Восток не пустые. Кроме сотен молодых дворян, авантюристов разных мастей, рвавшихся на Восток и в Калифорнию за быстрой наживой, в вагоны садились целыми семьями крестьяне и рабочие, бежавшие от помещиков и заводчиков в Беловодье. В неразберихе заселения новых южных причерноморских земель почти десять лет прошло, пока землевладельцы и власти хватились бежавших на Восток более ста тысяч мужиков, как правило, с семьями. Попытки вернуть их столкнулись с противодействием сибирских и дальневосточных губернаторов, в чьих владениях осели самые первые беглецы, в первую очередь, и, отсутствием самих беглых налогоплательщиков, во вторую очередь. Подавляющее количество беглецов перебирались в баронство Беловодье, где почти сразу становились свободными людьми. Российская империя столкнулась с уменьшением не только налогов, но и рекрутов, именно вторая угроза была воспринята государыней весьма серьёзно.