Чтение онлайн

Иван Иванович поднялся, опираясь на трость, и откланялся. Императрица верила ему, как себе. На душе, казалось, стало легче. Даже будто и мигрень прошла. Подглядывающая через чуть приоткрытую дверь фрейлина, Августа, прищурила глаза и улыбнулась. Храня свои планы при себе, она так же незаметно закрыла дверь...

Императрица отдала собак вошедшей служанке, и та увела их выпустить на прогулку. Ещё некоторое время постояла государыня у окна, с улыбкой наблюдая за резвостью любимых левреток, а потом села к столу писать письма. Между делом частенько нюхала табак из любимой табакерки... На крышке той был портрет императора Петра I...

– Помню, - взглянула она вновь на него.
– Долг мой продолжать дело твоё...

* - стихи Императрицы Екатерины II, 1787 г.

** - капот - домашнее женское платье, разновидность домашнего халата, пеньюар.

Обещали друг другу Иван с Настей больше не разлучаться. Знали, что предстоит трудное время, когда нужно будет на людях вести себя иначе: будто не знакомы близко. Знали, что никто больше, кроме Аделины и Татьяны, пока не должен знать о том, кто они на самом деле. Только всё одно этим утром, после столь сладостной, долгожданной встречи расставаться не хотелось...

Прибывшая Аделина уже несколько раз постучала в дверь, прежде чем Настя пропустила войти и отошла к стоящему посреди комнаты возлюбленному...

– Готовиться пора к вечеру танцев. Государыня смотреть желает выступления придворных, и в том числе твоё. Петь, слышала, попросит, - сообщила Аделина.

– Вот как?!
– удивилась Настя и улыбнулась настороженному возле любимому.
– Не зря я служила раньше здесь своей фрейлине. Всему обучена да неплохо.

– Хвастушка же ты, оказывается, - улыбнулся Иван, но что-то всё равно не давало ему покоя.

– Пора, пора одеваться, - с намёком смотрела Аделина на них обоих, и Иван одарил возлюбленную долгим поцелуем.

Настя смущённо опустила взгляд, но улыбнулась, когда он уже стоял у двери.

– Я буду рядом, - прошептал он и послал воздушный поцелуй.

При помощи Аделины Иван оставил комнату. Оставаясь стоять у выхода фрейлинского коридора, отвечая киванием каждому, кого иногда видел, он ждал выхода любимой. Когда же она, наконец-то, вышла из комнаты, застыл на месте с восхищённым взглядом...

От сияющих лучей солнца на её русых, красиво заплетённых волосах, до кружев подола её платья Настя казалась единственной на свете принцессой: самой прекрасной, самой величественной на вид и скромной во взгляде. Чистота нежной души была видна каждый раз, когда длинные ресницы взлетали вверх и открывали блеск глаз.

Иван подошёл к ней, будто боялся, что пройдёт мимо него, простого подданного...

– Моя красавица, - встал он на одно колено и поцеловал ей руку.

– Встань, чудак, - прошептала удивлённо Настя, встретившись с нежной улыбкой возлюбленного.

– Тише, - махнула им рукой выглянувшая за угол Аделина.

Туда же посмотрели осторожно и Иван с Настей, скорее спрятавшись обратно.

– Государыня, - взволнованно дышала Настя, и Иван обратил внимание, как вздымались холмы её груди, затянутой в корсет.

Он отвёл взгляд в сторону, о чём-то на миг задумавшись, но выглянул вновь за угол. Там Императрица медленно выходила из дверей, по краям которых стояло два арапа. Те держали в руках подсвечники с весело горящими свечами. Молча, плавно государыня шла впереди свиты. Одна из выступающих подле дам что-то шепнула ей, и Императрица обратила внимание на ожидающего в коридоре Бецкого.

Одетый в не менее богатый наряд, чем она, он опирался на трость, выполняя поклон. Сложив руки перед собой, государыне достаточно было взглянуть в одну сторону своей свиты, как все тут же ушли дальше, оставив её с Бецким наедине...

– Иван Иванович? Вы не решили отказать мне в удовольствии наслаждаться Вашим присутствием на этом вечере?
– вопросила государыня.

– Ни в коем случае, Екатерина Алексеевна, хотя уж и почти ослеп да ходить трудно, - улыбнулся тот, приглашая Императрицу пройти в один из кабинетов.

В этот момент Иван схватил Настю за руку. Он повёл её за собой, оставляя позади поражённую происходящим и не знающую, как себя повести теперь, Аделину...

– Куда мы?
– спрашивала Настя, но Иван лишь шикнул и вошёл с нею в одну из маленьких комнат.

Они подкрались вместе к следующей двери, откуда стали слышны голоса, и Иван прислонился ухом подслушивать. Настя последовала примеру, сразу узнав голос государыни и не переставала удивляться всему, что случается...

– Оставим в этом случае на совести Татьяны всё. Поверим её уверениям, якобы всё прекрасно, - вздохнула Императрица.

– А как с внучкой Вашей, Екатерина Алексеевна? Матери её уже лучше?
– вопросил Бецкой.
– Слышал, роды были страшными. Я, увы, раньше не осмелился осведомиться.

– О да, - усмехнулась государыня.
– Я матери спасла живот, ибо жизнь её была два часа с половиною в немалой опасности, от единого лекарства, трусости врачей, и, видя сие, ко времени и кстати, удалось дать добрый совет, чем дело благополучно кончилось, и теперь она здорова. А она в благодарность имя дочери моё дала.

– Чудесная благодарность, - одобрил Бецкой.
– Римляне говорили, nomen est omen... Имя есть предзнаменование.

– Да уж... Лучше б сына родила. Я так внука ждала, - с нотой разочарования ответила Императрица.
– Что ж, пройдём уж на вечер. А завтра я отбываю в Царское Село...

Услышав про Царское Село из уст Императрицы, за беседой которой подслушивал, Иван тут же повернулся к возлюбленной:

– Ступай в зал. Мне надо поговорить с нею.

– О чём? Что ты надумал?
– стала волноваться Настя.

– Не чисто что-то здесь. Жизнь нам с тобой спасти хочу, - тихо высказал серьёзно настроенный Иван и поспешил уйти.

Он надеялся нагнать государыню до того, как она войдёт в зал, где вот-вот начнутся представления и танцы, чтобы хоть кратко, но высказать желаемое.

– Ваше Величество, - с улыбкой предстал он перед удивлённым взором Императрицы и выполнил реверанс прямо у дверей в зал, куда только-только та и вошла бы в сопровождении Бецкого.
– Умоляю, уделите минуту верной России душе.