Чтение онлайн

К а л а ш н и к о в. Алма-Ату видели? Сад! А как? Советская власть, скажете!.. Ничего подобного! В старое время генерал-губернатор заставлял сажать перед домом по десять тополей. За все провинности — единственная форма штрафа: посади тополь, пять тополей, десять! Или — плеть, на выбор, такой эпизод… Так то было при генерал-губернаторе, а мы все-таки коммунистический город юности создаем!

В е р а (вскочив). Я так еду!.. А то еще передумают, с дворцом-то!..

Смех.

(Смешавшись, садится; Бубляку.) А девчоночек-то вон сколько!..

Танцплощадка гудит — уже одобрительно.

Ю р г а н о в (пробившись к Калашникову). Слушай, я все-таки про то… Про ту…

К а л а ш н и к о в (перебивая). Слушай, ну кто вы за особенные такие, чтобы ради вас такое делать исключение? И вообще… Несерьезно!

Ю р г а н о в. Мы, конечно… Конечно! Еще и такие события в экипаже имеют место, как при проклятом царизме-империализме… Но знаешь, Витёк, все-таки знаешь — уверен я в них, в парнях. Им можно такое исключение сделать. Им! И, знаешь, мы возьмемся все-таки и станем экипажем коммунистического труда, первыми на руднике! С общим нарядом, со всем, что положено для такого чистого дела! И мы за нее, ну, за девушку за эту, поручимся!

К а л а ш н и к о в. Это уже серьезно!

«Казахстанский» твист! В пятиминутке-перекуре на площадке вновь начинается лихой пляс!..

Ночная степь — такая же бескрайняя, что и днем, — от одного угадываемого горизонта до другого.

Огни фар проезжающих автомашин и проносящиеся песни: молодежь Железного прямо с танцев-лекций едет за деревьями-саженцами для города. С каждой машины доносится своя песня: с одной — песня Высоцкого; с другой, под разлюбезную гармошку трехрядную, голосистая деревенская песня про извечные девичьи страдания, звучащая, впрочем, удивительно оптимистично!..

…Резкий взвизг тормозов, лучи фар круто затормозившего грузовика описывают полукруг, заливая светом пятно шоссе и спрыгнувших с высоких, надставленных бортов В о р о н а и Ю р г а н о в а.

В о р о н (яростно). …А ты людей, ты н а с спросил?!

Спрыгивают на шоссе и остальные г о р н я к и экипажа.

Мне вваливай до синевы, а кто-то на моем горбу в рай въедет?!

В а с я (Юрганову). Друг на дружку надеяться — все на голый тариф сядем «колуна» тянуть! Проверенное дело!

М а н т у л о (Юрганову). Замарает она такое звание! И нас всех!

Яростные реплики — словно удары швыряют Юрганова от одного к другому.

Б у б л я к (Юрганову). И речи об экипажном общем наряде не было, когда принимали Ворона на перевоспитание!

Ворон сжимает крахмальное горло Бубляка.

В о р о н. Вы меня перевоспитывали, вы?! Ты?!

М а н т у л о (Юрганову). Завязал ты нас!

В а с я. Кирилл Максимыч!..

Все смолкают.

Кирилл Максимыч…

И в а с ю к. «Общий наряд»…

Напряженная пауза.

(Юрганову.) А действительно, ты людей… экипаж ты спросил?

Раскидав парней, Юрганов бросается к оставшемуся в полутьме грузовику и бешено стучит по кабине.

Ю р г а н о в. Выходи!

Хлопает дверца кабины, появляется В е р а с солнечной улыбкой на лице.

В е р а (радостно). Приехали, ага? (Взахлеб затараторив.) Копать где? Лопат на всех хватит?! (Метнувшись к кузову, возвращается, волоча огромную лопату.) Какие саженцы выкапывать-то? А чего стоим, ну чего, чего? (Оглядываясь.) Люди работают!.. Приехали ведь, ага?

Ю р г а н о в. Приехали… Иди!

В е р а (с готовностью). Куда?

Ю р г а н о в. А куда глаза глядят.

В е р а (не сразу). Куда?

Ю р г а н о в. Куда глаза глядят!

Черная пустота степи… Вера делает несколько шагов и оборачивается — ничего не понимая, ожидая, что все сейчас выяснится, все снова будет ослепительно прекрасно, как еще полминуты назад!

Шагай-шагай!.. Мы потрепались, дура.

Вера медленно удаляется…

Ну, двинулись?.. Споем чего? А то — все с песнями!..

Никто не шелохнулся. Вера тихо уходит все дальше в ночь… Вася Масленников бросается за Верой, молча возвращает.

В а с я (горнякам, поочередно). Ночь… Ночь!..

В е р а (растерянно). За такие шуточки — морду чистят! Юмористы…

Горняки один за другим закуривают…

Засмолили… Вот засмолили! (Юрганову.) А?

Юрганов тоже закуривает… При общем молчании, Вера возвращается к своей лопате, поднимает ее, — вся собравшаяся, словно ожидая каждую секунду, что — остановят!

(Наконец, облегченно.) Вот юмористы!.. (Вновь с энтузиазмом.) Да где копать-то, где?

Выдернув лопату из кузова, Ю р г а н о в уходит, В е р а — за ним.

Б у б л я к (в смятении). Обо мне там никто, никогда и не подумал бы, если б вдруг что… как вот с нею? А вокруг были такие действительно славные и милые люди… Нет, не подумали бы!

Молчание экипажа.

Я вот хвалю вам то, где я жил раньше, а ведь там я каждую ночь во сне видел… Родину, про которую и знал-то лишь по довоенным отцовским фотографиям! А когда приехал — не очень понимал, да и сейчас еще не все укладывается… Особенно сейчас, когда Юрганов привел эту девушку и мы…