Чтение онлайн

— Чем ты недовольна? — вмешалась бабушка. — У них, Капа, такие задачи пошли, что я в них… Как это говорится?..

— Ни бум-бум! — охотно подсказал Валерка.

— Вот-вот. Ни бум-бум. А ведь я когда-то гимназию окончила!..

После недели болезни Зиновий пришел в школу.

— Здоров, Угол! — встретил его у пустого класса Сазон.

— А почему в классе никого? Где все?

— На пении. У нас же новая классная. По русскому. И певичку заменяет… Она мне пять поставила, — сообщил Сазон.

— Тебе-е-е? — недоверчиво протянул Зиночка. Он знал, что «пять» по пению Сазону могло только присниться.

— Точно! — глаза Сазона озорно блеснули — Хочешь пятерку?

— Конечно, хочу. А как?

— Слушай сюда. Тут вся штука в том, что петь…

Они спустились на первый этаж. Сазон отогнал подошедших было мальчишек, отвел Зиночку в угол и до самого звонка что-то шептал в ухо. Потом хлопнул по плечу и посоветовал:

— Главное — не тушуйся! Понял?

— Понял. А как зовут классную? — спросил Зиночка.

— Забыл… Вот честное слово. Из головы вылетело. Заковыристое имя. Да тебе-то что? Ты знай свое — пой!..

В кинозал вошла высокая женщина в светло-синем шерстяном костюме. Широкие плечи. Большие сильные руки. Черные волосы уложены в красивую прическу.

«Вот это учительница!» — с уважением подумал Зиночка.

— Ну, дети, кто еще не пел? — звонким голосом спросили она.

— Углов хочет! — крикнул Сазон. — Он в прошлый раз не был.

— Не надо выкриков, — поморщилась учительница. — Кто Углов?.. Ну, давай познакомимся. Спой свою любимую песню.

— А солдатскую можно? — с надеждой спросил Зиночка.

— Можно. Тебе аккомпанемент нужен?

— Нет. Я так, — он откашлялся и запел:

Ты ждешь, Лизавета, От друга привета И не спишь до рассвета…

Вдруг он заметил, что Саша Магакян делает ему какие-то знаки руками и в глазах ее испуг. Зиночка тоже испугался, пропел по инерции «Все грустишь обо мне-е-е!..» — дал отчаянного «петуха» и смолк.

В зале творилось что-то непонятное. Ребята и девчонки, уткнув лица в руки, пригнувшись к столам, давились смехом, мотали головами и вытирали слезы. Лицо учительницы покрылось багровыми пятнами. Глаза недобро смотрели на него.

— Это потому, — оправдываясь, залепетал он, — потому, что я не высоко взял… Можно, я еще раз… сначала…

— Нет, Углов! Это потому, что ты оч-чень много на себя взял!

— Я же не нарочно. Я теперь хорошо спою…

— Убирайся из класса, паяц! — крикнула учительница. — И чтоб матери не смел являться!..

Ох, как стыдно слоняться по пустому коридору. Он хотел спрятаться в туалет, но его окликнула учительница биологии:

— Углов! Почему ты не на уроке?

— Меня… она меня выгнала, — полуотвернувшись, выдавил он.

— Неужели ты способен на… Странно! — сказала учительница.

— Да я же ничего не сделал, Мария Ивановна! Я только спел песню, а она вот…. вызывает маму.

— А какую песню ты пел?

— Солдатскую. Ее еще папа пел. «Ты ждешь, Лизавета…»

— Вот как! — удивилась учительница. — Нехорошо… Послушай, кок, зачем ты пел именно эту песню? Ведь ты знаешь, что вашего классного руководителя зовут Елизавета Серафимовна?

Глаза Углова испуганно метнулись, он ойкнул и зажмурился. Но тотчас стал горячо убеждать учительницу:

— Мария Ивановна!.. Я же не знал, Мария Ивановна… Разве бы стал петь?.. Вот честное слово!..

Старая учительница и так по его лицу видела: Углов говорит правду, он не знал, и посоветовала:

— Вот что, голубчик. Кончится урок, подойди к Елизавете Серафимовне и извинись. Объясни, что не нарочно…

Еле дождавшись звонка, Зиночка вбежал в зал:

— Елизавета Серафимовна, извините… Я не знал, что вы… Елизавета Серафимовна…

— Во-первых, кто тебе разрешил врываться на урок?! — Так звонок же был.

— Звонок для учителя, а не для вас! Это раз. А во-вторых, ты говоришь неправду. Все ты прекрасно знал, но пошел на поводу у Васильченко. Решил пошутить?.. Ну так вот. Придет мать, и мы поговорим с ней о твоих шутках…

— Елизавета Серафимовна, у него мама больна. Не вызывайте, — попросила Саша Магакян.

— Очень плохо, если председатель совета отряда покрывает хулиганов, — резко сказала учительница и вышла из зала.

На большой перемене в учительской к столу Елизаветы Серафимовны подсела Мария Ивановна:

— Ну, как вам работается в пятом «б»?

— Очень трудно, Мария Ивановна, очень! Дисциплины никакой, каждый день ЧП. Мальчишки… Да чего стоит один только Васильченко. А эта «троица»: Филиппов, Савченко, Капустин! И представьте, этот хулиган Капустин — староста класса!.. Нет, нужны самые крутые меры.

— Елизавета Серафимовна, а как Углов? Он извинился перед вами? — спросила Мария Ивановна.

— Как? Вы уже знаете? — удивилась Елизавета Серафимовна. — Представьте себе. Набрался наглости и говорит: «Я не знал, как вас зовут…»

— Это какое-то недоразумение, Елизавета Серафимовна. Он мальчик хороший…

— Углов хороший?.. Да он с ними в одной компании. И не знаю еще, кто хуже! Вы только представьте себе. На прошлом уроке пения Васильченко выкинул этот трюк: пропел мне песню про Елизавету… Да сегодня Углов повторил то же самое! Что это? Совпадение?..

— Просто не верится. Тут что-то другое. Нужно разобраться, — удивленно развела руками старая учительница.

— Правильно. Вот мать придет, я с ней и разберусь. Зло нужно пресекать в корне… Да ведь, как я знаю, они и у вас в сентябре сорвали занятия?.. Я научу их уважать учителя. Хулиганам надо дать урок.

— Елизавета Серафимовна, они не хулиганы, — мягко сказала Мария Ивановна. — И тут дело не в неуважении ко мне. Просто еще не сложился коллектив. Они из разных классов и даже из разных школ. Друг друга не знают. И нас, учителей, не знают. Хотят показать свою самостоятельность, смелость. Возраст у них такой. Но сами-то они еще дети… Вам еще долго и терпеливо придется изучать их, чтобы найти ключи к каждому…

Нет! — Елизавета Серафимовна решительно встала. — Никаких вольностей я в своем классе не допущу… Знаете, этот разговор о «ключиках» очень далек от практики… Мой отец тоже учитель. Преподавал еще в гимназии. А вы ведь знаете, какие знания давала гимназия?!. Так он часто повторял: «Помни, Лиза: в учебном процессе у каждого свое место. Учитель — учит. Ученик — учится. Между ними всегда должна быть дистанция. А всякое панибратство, похлопывание по плечу никогда еще до добра не доводило. Вспомни анархию в школах двадцатых годов»… И я считаю, Мария Ивановна, что он прав.