Чтение онлайн

Я рассказал всё, что видел сегодня собственными глазами. Описал события, участником которых мне, к сожалению, довелось стать. Все находившиеся на ковре внимали моим словам, стараясь не перебивать. Временами с разных сторон до меня доносились проклятия и матерные междометия, адресованные в никуда.

Вадик, Антоха и Кирилл смотрели на меня, как на ходячего мертвеца, который жив вопреки здравому смыслу. Один лишь Егор стоял, прислонившись к стене и молча слушал мой сказ, опустив голову, изредка вздрагивая. Быть может, он делал это, дабы не было видно слёз. Он ведь тоже был там, вместе со мной. Он видел, как замертво падали люди, отчаянно пытавшиеся спастись. Как, заливаясь воплями, они цеплялись за нас, умоляя о помощи. Но мы не могли их спасти...

– Вот суки!
– яростно возгласил Костя, со всей силы ударив кулаком по стене.

Воцарилась гробовая тишина, которую нарушил голос, неожиданно раздавшийся у меня из-за спины.

– Рад, что вы живы, парни.
– словно бы безэмоционально сказал Евгений Анатольич, и, похлопал меня по плечу, после чего проследовал к центру ковра, встав на виду у всех находившихся здесь.

– У меня там была жена...
– сказал тренер, а голос его дрогнул, - эти твари убили её! Но вы здесь не для того, чтобы горевать. Горя ещё будет много, уж поверьте мне!

Воздух звенел от напряжения. Семь десятков здоровых лбов замерли в ожидании того, что же скажет Евгений Анатольич.

– Парни...скоро будет война! Всё вот это: теракт, беспорядки, паника - лишь прелюдия перед большой кровью! Американцы, они не пощадят никого, и этого не изменить!

– Но что же нам делать?
– перебил его Бродяга.

– А что мы можем сделать? Воевать? Как, если наше правительство нахрен просрало армию? Или может ты нормально стрелять умеешь, а не просто одиночными в тире плеваться? А? Да из вас, дай Бог, только половина оружие в руках держала!

Евгений Анатольич явно был не в себе. Он разговаривал на повышенных тонах, а его крик души был больше похож на истерику. Его можно было понять, ибо он потерял самого дорогого ему человека.

– Но не можем же мы просто так взять и бросить родной город?! Мы же за эту улицу стояли годами, и что теперь? Просто так сбежим?!
– возразил бродяга, словно бы взывая ко всем, кто пришёл сюда.

Из толпы послышались одобрительные возгласы. Никто не хотел просто так бежать.

– Парни...
– обречённо вздохнул Тренер - я знаю, что вы сейчас чувствуете. Но в этой ситуации мы бессильны. Лучшее, что вы можете сделать - спасти свои семьи. Вы сумели стать для меня второй семьёй, пацаны. Но, боюсь, что эта многолетняя история подходит к концу. Тренировок больше не будет. Спасибо вам за всё, и...да хранит вас Бог!

Закончив свою речь, тренер покинул ковёр и направился к тренерской.

Наверняка, больше всего сейчас недоумевали самые малые. Им-то почём знать в 14 лет, что происходит в политике. "Зрелые" и "Старшие" вопросов не задавали, ибо понимали, что к чему. Мы всегда знали, что это, рано или поздно, произойдёт.

– Ну что, все слышали Анатольича!
– подняв руки, похлопал в ладоши Клык - тридцатилетний мужик, главный у "Старших" - Молодёжь, Зрелые - на выход! Старшие - есть разговор.

– Вы, - кивнул в нашу сторону один из "Старших" - тоже останьтесь!

Мы очень долго прощались с пацанами всех возрастов. И пусть не с каждым мы были так хорошо знакомы, но на протяжении многих лет мы шли рука об руку, были скованы единой целью и одной историей. И сейчас, расставаясь с ними, я словно бы отрывал кусочек от своей души. Сердце обливалось кровью, меня не покидало ощущение того, что я их больше никогда не увижу.

"Молодёжь", понурив головы, начала расходиться. За ними начали покидать зал и ребята постарше. Евгений Анатольич же куда-то исчез. Как итог, спустя пять минут в зале не осталось никого кроме нашей весёлой компании, Бродяги и десятка мужиков - "Старших". Вот это уже становилось по-настоящему интересно.

– Ну чё думаете, братва?
– спросил Клык.

Сам Клык был коренастый, невысокого роста, с характерными для борца ушами-пельменями. А низкий, хриплый голос делал его образ несколько смешным.

– А чё тут думать?
– ответил Симба - высокий, златовласый молодой парень со славянскими чертами лица. Возможно, он был самым молодым из "Cтарших".
– Как будто мы не знали, что будет война. Мы давно сделали свой выбор и америкосы нам этого не простят. И поверь мне, ритуал отмщения будет настолько кровавым, насколько это вообще возможно.

– Вот умеешь, ты, блин, жути нагнать!
– поёжился Клык - Но если честно, при всём моём уважении к Жеке, это какая-то жижа. Вроде столько лет всё вместе делали, а как только прижало, так сразу "Караул, мы все умрём!"...

– Ну ты совесть имей, он жену потерял!
– резонно возразил Бродяга.

Хоть я и ощущал, что я здесь нахожусь на птичьих правах и мне дозволено скорее слушать, нежели говорить, однако здравый смысл оказался сильнее инстинкта самосохранения, и я выпалил:

– Может уже хватит гонять воздух и пора говорить по существу?
– громко вопросил я, да так, что все присутствовавшие в миг обернулись в мою сторону.

"Старшие" уставились на меня с непониманием, мои пацаны продолжали хранить молчание, а Бродяга скорее жалостливо смотрел на меня. Казалось, что лучшее, чем я мог отделаться - это парой матерных междометий в свой адрес.

– Дело, говоришь, пацан! Уважение!
– неожиданно по-доброму отозвался Клык.

– Как тебя звать, молодой?
– поинтересовался Симба.

– Андрей.
– прибавив уверенности в голосе, ответил я.

– Так вот, Андрюха. Сделать мы, и правда, можем немного. По крайней мере, если будем сами по себе.
– честно признался Симба.

– Но что-то ведь можем?
– ухмыльнулся Клык.

– Именно!
– согласился златовласый славянин - Вы, должно быть, знаете о заброшенном корпусе, рядом с конечной остановкой?

– Пейнтболка что ли?
– заинтересовавшись, уточнил Егор.

– Та самая, - подтвердил Симба, - и тамошний хозяин - наш давний кореш.

– И чё?
– с недоверием спросил Кирилл.

– Хуй через плечо!
– отгрызнулся Клык - Стволы там. Боевые...

Вот тут опешили мы все и у нас резко появилась парочка вопросов к "Старшим".

– Пока для всех девяностые были лихими, для кого-то они были святыми!
– вскинув палец к потолку, съехидничал Клык - Представьте, какое раздолье, когда голодный срочник готов автомат с цинком патронов отдать за ящик сгущёнки! Вот и отцы наши не преминули такой возможностью.

Мне стало обидно за родную армию, которая в 90-е воистину была сборищем голодных солдат, призванных служить ради невесть чего. Не было больше Родины, не было идеи и веры тоже больше не было. Высшие идеалы были утеряны, служить было больше некому и незачем. А кушать, тем временем, хотели все.