Чтение онлайн

– Батя Шевчука парламентарий какой-то, а у Полины вроде как семейный бизнес.

– Семейный бизнес, - нервно усмехнулся я, - ты чё, прикалываешься?

– Ни в коем случае, - Егор выдержал небольшую паузу, - Moldovagaz называется. Едва ли для тебя существуют какие-то запреты, если твои родители - директора газового монополиста страны, ведь так?
– ухмыльнулся Егор.

– Да там в конвертах крутятся такие суммы, которые наши отцы вместе взятые за год зарабатывают.
– Вадик вставил свои пять копеек, подтвердив слова Егора.

– Даже не сомневаюсь.
– пробормотал я.

Наш разговор прервала нарисовавшаяся у входа в столовую заместитель директора по воспитательной работе. Оглядевшись, она быстрым шагом двинулась в нашу сторону.

– Ну что, походу за мной.
– кивнул я в сторону завуча, ухмыльнувшись.

И вдруг, в разговор вмешался Коля:

– Удачи тебе, Андрюха. И...спасибо тебе!
– сказал он, искренне улыбнувшись.

И всё-таки, не зря я влез в эту канитель. Когда за спиной верные друзья и благодарный тебе человек - можно хоть на убой отправляться!

– Белозёров, тебя потребовали к директору!
– сказала Надежда Петровна, невысокая худая дама лет сорока на вид, подошедшая к нашему столику.

– Ну, к директору, так к директору. Ведите!
– согласился я, поднимаясь на ноги со скамьи.

Путь к кабинету директора пролегал по тёмным школьным коридорам. Перемена ещё не закончилась, а потому в коридорах было очень много людей, которые то и дело оглядывались на меня. Похоже на то, что сегодняшняя заварушка уже стала слухом, быстро разлетевшимся по всей школе. Но меня это как-то не особо волнует.

Всю дорогу мы шли молча, пока перед нами не возникла дверь, ведущая в кабинет, где меня сейчас будут кошмарить за мои грехи перед высшим обществом. Тяжела жизнь справедливого человека, всё время приходится огребать по полной. Хоть я морально и был готов к предстоящей воспитательной беседе, перспектива попасть к директору в девятый раз за четыре месяца была, мягко говоря, мрачной.

– Удачи тебе, Андрей!
– сказала Надежда Петровна, после чего направилась в свой кабинет, соседний от кабинета директора.

Надежда Петровна никогда не питала неприязни ко мне, можно даже сказать, что относилась ко мне с пониманием. Не мудрено, они с мамой были хорошими подругами.

Дважды постучав по двери, я дёрнул ручку и, открыв дверь, зашёл вовнутрь. В кабинете было значительно светлее, чем в коридорах, но оно и не мудрено: через окно кабинета был виден задний двор школы, а чуть дальше, на возвышенности располагался стадион, находящийся в распоряжении учебного заведения. В коридоре же окон вообще не было, а потому я себя ощущал, как крот, у которого внезапно прорезались глаза.

По правую руку от меня расположился ряд шкафов, в которых хранились всяческие документы и личные дела учеников. На подоконнике стояли несколько небольших цветков, а у окна, за столом, сидела женщина с ярким макияжем, одетая в красное платье. На вид ей было лет сорок, хотя в реальности она была примерно на десяток лет старше

– Ольга Валерьевна, здравствуйте.
– поздоровался я, слегка кивнув ей.

– Ты же понимаешь, почему ты здесь?
– строго сказала Ольга Валерьевна.

– За то, что поставил на место пару мажоров, не дающих покоя другим ученикам.
– честно ответил я.

– И ты не придумал ничего лучше, чем разбить тарелку об лицо одного из них?
– Ольга Васильевна встала с офисного кресла и посмотрела на меня, как на больного, от чего во мне лишь сильнее разгорелся азарт и желание доказать тот факт, что в этой ситуации я поступил правильно.

– Да, об лицо Шевчука, по вине которого погиб человек, а ещё несколько оказались со сломанной жизнью!
– подтвердил я.

– Белозёров, ты не понимаешь, во что ты ввязываешься!
– Ольга Васильевна пригрозила мне пальцем, проигнорировав мои слова про Шевчука.

– Во что же, просветите меня!
– я начал переходить на повышенные тона.

– Белозёров, не коси под дурака! Ты сам всё прекрасно осознаёшь: твой отец не всевластен, и если они захотят, они по щелчку пальца сломают жизнь тебе, а если надо будет, то и всей твоей семье. Ты же понимаешь, что они не забудут тебе этого? Молись, чтобы тебя сегодня не поймали в переулке, и не избили, как того парня год назад!
– выходит, она в курсе про эту историю.

– Пусть в очередь становятся!

Неважно, предупреждает она меня или угрожает, ибо ведёт она всё равно к одному и тому же. Я не стану прогибаться под этих выродков, и ни за что не уступлю им, даже если придётся принять бой.

Ольга Валерьевна ещё раз с жалостью посмотрела на меня, как на заблудшего человека, однако говорить ничего не стала. Я воспользовался возможностью и перехватил разговор в свои руки:

– Выходит, вы знаете про то, что было год назад.
– спокойным голосом сказал я.

– Знаю, и что?
– выпалила директриса.

– Так почему же откровенно опасные люди с садистскими наклонностями до сих пор учатся в школе, а не лежат где-нибудь в психдиспансере? Они же представляют реальную опасность для остальных учеников!

– Андрей, - Ольга Васильевна уже окончательно отринула все формальности и перешла на имена, - ты никогда не имел дело с этими людьми, - она подняла указательный палец над головой, - а я имела. С ними нельзя ссориться! Один прокол - и уже завтра ты окажешься за бортом!

– То есть вы сами по себе приспособленка, ещё и меня хотите в это втянуть? Спасибо!
– впервые за весь наш разговор я сделал прямой упрёк в сторону директрисы. Её же это ни сколь не обидело, и она просто продолжила говорить дальше.

– Это не приспособленчество, Андрей, а реальная жизнь. Ты хороший человек, но такие, как ты, долго не живут. Стоит тебе один раз перейти дорогу кому-то влиятельному под воздействием своего воспалённого чувства справедливости, как они тебя тут же выкинут на обочину, оставив у разбитого корыта. Постарайся как можно скорее принять этот факт, а иначе столкновение с реальностью, которое рано или поздно непременно произойдёт, будет для тебя очень болезненным.

– На этом всё?
– спросил я по окончанию долгой речи Ольги Васильевны.