Чтение онлайн

Сквозь густой дым и пыль, сквозь пожарище, из-за разрушенных баррикад и разбитых машин, на трассе, в потёмках, виднелись боевые машины. Десятки вражески танков и БМП, что стремились к аэропорту, на помощь американской бронегруппе.

23 декабря 2025 года, вечер.

На город опустилась тёмная ночь. Подул холодный ветер, пробиравший до костей. Пальцы немели, ноги тряслись от холода. Трое бойцов сидели в потёмках, устремив свои взгляды к горизонту - туда, где небо пылает огненной зарёй. Туда, откуда ежесекундно доносится грохот крупнокалиберных орудий, откуда в небо летят трассеры. Прямо сейчас там, в аэропорту, отряды молодых пацанов под командованием полковника Белозёрова и двух комбатов отчаянно держали оборону. Их не смог остановить ни страх, ни безысходность, ни сброшенная с высоты авиабомба, что наверняка уничтожила здание аэропорта. Единственное, о чём жалели Иван с Олегом - так это о том, что они сейчас не там, не стоят насмерть плечом к плечу с братьями по оружию, большую часть из которых они знают всего то пару месяцев.

Но вместо того, чтобы доблестно сражаться за республику, они прячутся в одной из многочисленных тёмных квартир многоэтажного дома на окраине города. Они были единственными, кто выжил в той самоубийственной атаке, обернувшейся полным уничтожением атакующих сил бригады. Остальные сорок два человека лежали там, внизу, на мокрой траве и на холодном асфальте, целиком или по частям, хладными трупами или заживо сгоревшими.

Да, они выжили, но пути к отступлению оказались отрезаны. Около многоэтажки вот уже несколько часов кружили дроны, чьи операторы поджидали удобного момента, когда можно будет прикончить молдаван, если те соберутся вырваться из здания. И только лишь темнота спасала солдат от обнаружения.

– Никогда не думал, что мы окажемся в таком дерьмовом положении! Сука...
– выдавил из себя Гуляев, после чего закашлялся, ещё крепче схватившись за раненную ногу. При отступлении шальная пуля попала в ногу сержанта. Иван, напрягая извилины и вспоминая курс тактической медицины, смог наложить жгут, вколоть обезболивающее и перевязать ногу, однако ранение было серьёзным - сержант Гуляев не мог ходить.

– Не беспокойтесь, товарищ сержант!
– возразил Олег - Это не ваша вина!

– Хватит формальностей!
– свойственным командиру повелительным тоном сказал сержант, после чего скривился и уже тише добавил - Да что ты знаешь о вине, Мельник?

– Я...- замялся Олег, не уловив сути вопроса.

– Я взял на себя эту ответственность. Я повёл за собой пацанов. Сорок четыре молодых парня. Совсем мальчишки, половина из них полгода назад только школу окончила. И где они все? Сорок два из них больше никогда не вернутся домой! А ведь они все погибли по моей вине, по моей ошибке!

– Это война, сержант, и на войне люди умирают.
– резонно подметил Иван - Тебе ли этого не знать, сержант?

– Да ну?!
– болезненно усмехнулся Гуляев - И кто же это скажет их девушкам и их матерям? Может ты? А?! Сможешь ли ты посмотреть их матерям и отцам в глаза, найдёшь ли в себе силы сказать им, что их мальчики больше никогда не появятся на пороге просто потому, что командир оказался ссыклом?! Потому что командир не смог спасти хотя бы одного...

– Но мы то живые...
– Олег пытался безуспешно утешить не на шутку разошедшегося сержанта.

– Это не я вас спас! Это вы меня вытащили из того пекла!
– пропыхтел Гуляев, а голос его задрожал, после чего на глазах проступили серебристые капельки - Я не имею права называться командиром. Я - тряпка, не более, которая не способна ни на что большее, кроме как браваду толкать пацанам, прежде чем отправить их на смерть.

Сержант заплакал. Это был плач отчаявшегося человека. И парни прекрасно понимали своего командира. Когда боль одержала верх, становится не так важно сохранять лицо. Сердце всегда казавшегося невозмутимым сержанта обливалось кровью из-за того, что по его вине погибли люди. Ещё больше он сожалел о том, что сам он выжил в этой мясорубке.

– Слышишь, сержант, - обратился к Гуляеву Иван, - раз уж у нас тут личные разговоры пошли...тебя как звать то?

Сержант с удивлением посмотрел на рядового Максименко. Он был изумлён тому, что именно сейчас, когда они сидят в тёмной, полупустой комнате, на холодном полу, прислонившись к стенам, рядовой Максименко решил узнать имя своего командира.

– Артём.
– коротко выдохнул тот.

– Отлично, - ухмыльнулся Макси, - и сколько тебе лет, Артём.

– Двадцать один.

– Ты когда-нибудь любил?

Однако ответить сержанту Иван не дал:

– У меня есть девушка. Первая и единственная, но я люблю её сильнее всего на свете. Я по жизни был хлюпиком, да и внешностью с физическими данными природа меня обделила. Но каждый раз, когда я смотрел на её карие глаза, я клялся себе, что как бы со мной не сыграла судьба, я всегда найду в себе силы, чтобы защитить её. Даже, если придётся умереть ради этого. Рыцарь, мля! И что теперь? Я не знаю, где она! Может быть она вообще мертва, а может давно свалила из этой проклятой страны и уже и думать забыла обо мне, развлекаясь с каким-нибудь итальянцем! А я, вместо того, чтобы крепко обнимать её и целовать её губы, морожу здесь жопу! И ведь нам пиздец, сержант! Мы не выживем - это ясно! А я ведь так и не выполнил обещание! Я так был горд, когда стал солдатом! Говорил ей, что теперь буду защищать её и остальных граждан нашей страны! Да какой я, к чёрту, солдат, если я даже себя защитить не могу! Я - ничтожество, всю свою жизнь игравшее в главного героя! Я ничего не могу! Вот, что я знаю о вине, сержант! Я виноват в том, что я дал людям надежду, которую я по определению не способен оправдать!

Иван сам не заметил, как по щекам потекли горячие струйки. В груди что-то кольнуло. Повисла тишина. Иван старался не плакать, но получалось плохо. В итоге он разревелся прямо на глазах у товарищей. И как бы его не пытались утешить, ему не удастся смыть стыд и позор.

– Разве это всё важно?
– словно бы в пустоту спросил Олег, однако его вопрос словно бы молнией пронзил тишину.

– Что?
– парни вопросительно уставились на товарища.

– Я конечно не любитель рефлексировать, но я так подумал...мы ведь и должны быть здесь.
– задумчиво произнёс Олег, после чего, не дав себя перебить, продолжил - Пусть мы не в Италии, пусть нам и осталось жить всего несколько часов, но ведь мы сделали всё, что было в наших руках. И когда настала пора принимать трудные решения, мы не струсили, не повернулись спиной к тем, кто оказался в беде. И то, что мы здесь, значит, что мы стоим на правильной стороне истории. Да, мы кончим бесславно, но там, где нам должно быть. Разве это не прекрасно?

Ответом философскому изречению туповатого Мельника была тишина. Потому что добавить было нечего - он был абсолютно прав. Возможно, среднестатистический европеец или американец покрутили бы пальцем у виска, изумившись тому, как пацаны умудряются найти романтику и высший смысл в том, чтобы умереть за абстрактные идеи и веру. Глупости ведь! Но этим славяне и отличаются от европейских народов. Им не надо красивой жизни, если ради неё придётся пожертвовать совестью и честью. Иван сделал свой выбор. Олег сделал свой выбор. Артём сделал свой выбор. Каждый боец бригады сделал свой выбор. Они не готовы бросить свой город и свой народ без боя. И умереть за родную землю - честь и большая награда. Куда большая, чем любые золотые горы.

– Да ты идеалист! Завидую тебе!
– сквозь боль усмехнулся Гуляев.

– И что в этом плохого?
– пожал плечами Мельник.

– В общем то ничего. Жаль, что не всё так просто...

– И как же всё на самом деле? Может просветите?
– спросил Иван у сержанта.

– Хорошо, - согласился сержант, - вы задавались вопросом, почему именно аэропорт? Ведь не думал же полковник, что именно контроль над аэропортом даст ему превосходство в городе, а не, например, над высотами в восточной часть города?

– Честно говоря, как то не приходило в голову...
– почесал затылок Мельник.

– Ответ прост: в этом всём нет ни тактического, ни стратегического смысла. Чтобы одолеть американцев, аэропорт нам нахер не нужен. Но полковник почему-то выбрал именно его для закрепления и дальнейшей обороны.

– И почему же?
– заинтересовался Макси.

– Потому что в этом всём есть куда более глубокий смысл, чем простая мясорубка.
– Гуляев продолжал говорить загадками, подогревая интерес парней - слыхали про Директивы?