Чтение онлайн

Собственно, Рамс и Шатенка так и продолжали стоять за пулемётами, контролируя окрестности. Остальные же, за исключением Стесняшки по очевидной причине и меня, как оказывающего ей помощь целителя, трофеили всё, что только было можно. И старались не отвлекаться на последствия учинённого «дикими» побоища. Последствия же напрягали.

Тела, много. Раненые, в том числе те, кому помочь уже было нереально. Раненые просто, часть из которых под действием шокового воздействия ещё сильнее поддавалась вирусу, а значит вот-вот готова была сама броситься пожирать живую и ещё недавно живую плоть. Вон, один уже вцепился в руку находящегося поблизости трупа и стал жадно жрать. Жадно, да недолго, поскольку «вереск» отплюнулся парой одиночных выстрелов, поставив точку в самом начале «жизненного пути» медляка. Попутно эти выстрелы в очередной раз привлекли внимание. На сей раз ко мне и далёкое от реальной угрозы. Просто один из соблюдающих клятву Гиппократа, то есть врачей, пытающихся исполнить свой долг и как-то помочь раненым — честь и хвала этим пока ещё людям, равно как и искреннее пожелание вытащить счастливый билет в жуткой лотерее для попавших в мир Стикса — подбежал ко мне и с надрывом произнёс:

— Вы только что… Вы убили раненого, хотя до этого расстреляли этих нелюдей. Почему? За что?

— Это не раненый, это заражённый, — прерываю врача, мужчину лет за тридцать в запачканном кровью халате. С ранними залысинами и заметной паникой в глазах. Паникой, с которой тот вполне успешно боролся, раз и дело продолжал делать до поры, и ко мне обратился отнюдь не заискивающе. — Скоро тут большинство будет такими — безумными, пожирающими человеческую плоть и крайне опасными. А ещё новые прибегут, больше всего похожие на монстров из фильмов ужасов. Качественных таких фильмов… И предельно опасные. Иных и из пулемёта не прошибить.

— Вы…

— В своём ли уме? — невесело усмехаюсь. — Вполне. Это другой мир, док, и весь ваш город в него провалился, дабы большей частью превратиться в кладбище, ну а меньшей — в свору уркающих безумных каннибалов, со временем мутирующих в жутких страхолюдин. Если кто выживет, то несколько процентов, оказавшихся устойчивыми к вирусу. Да-да, я ни разу не шучу, потому лучшее, что вы в принципе можете сделать — либо сваливать отсюда к долбеням, либо, если так хотите исполнить долг до того или иного конца, провести краткий ликбез перед теми, перед кем успеете. У вас тоже шанс помереть или потерять личность крайне высок.

Страх усилился, но убегать от меня этот человек не собирался. Особенно когда я, словно напоказ, приложил руку к его наспех заклеенной пластырем ране — пуля тупо скользнула по шее, лишь чуток задев. Даже серьёзного кровотечения не было, как я успел понять. Подать толику Духа Стикса, малую, поскольку полностью лечить очень вероятного без скольки-то минут трупа от и так ничему не угрожающей раны… Такими глупостями заниматься не резон. Другое дело применить толику псионических способностей для убеждения полезного объекта в серьёзности происходящего.

— Бес, ну вот тут то чего, а?

— Спокойно, Искра, это ни разу не гуманизм с альтруизмом, — спешу успокоить сенсоршу. — Нам нужен проводник по больнице, а дядя тут явно не просто погулять пришёл, — теперь перевожу внимание на доктора и дополняю. — Как я понимаю, теперь убедился. Рана то и беспокоит меньше, и вообще волшебным образом заживать начала. Всё так?

— Так… Такого быть не может.

— Не может, зато есть. Ладно, не буду толочь воду в ступе. Нам нужно отделение трансплантологии, точнее сказать, контейнеры для перевозки органов. Пустые, поскольку медицина здесь на других принципах основана. Ты нас туда провожаешь, а я по дороге, как своего рода оплату, веду беседу о происходящем, выдавая ценные для новичка сведения. Выживешь, переборешь вирус — твоё счастье. Всё это сильно пригодится для выживания и обсустройства. Нет… тогда той твари, в которую ты станешь превращаться, это не понадобится. Впрочем, тут тоже могу кое-что обещать — быструю смерть, если, конечно, сам о ней попросишь. Внятно изложил?

Оказалось, вполне внятно. Доктор по имени Павел, оказавшийся, если что, хирургом, ухватился за предложение. Мне показалось, он реально не хотел верить, что почти все окружающие его коллеги и пациенты возьмут и умрут тем или иным образом. Да-да, как по мне, становление тварью та же смерть, просто тело продолжает ходить, дышать, меняться, но вот личности то прежней внутри уже нет, присутствует лишь нечто злобное и абсолютно чужеродное собственно человеку.

Как бы то ни было — наш отряд разделился. Раненая Стесняшка, а также Рамс, Искра и Ковбой остались у машин, контролировать территорию и ждать нашего возвращения. Я, Шатенка, Филин — нашей троице выпало прогуляться с местным «вергилием» до нужного отделения и обратно. Точнее сказать, туда точно с ним, а вот обратно, тут возможны варианты. Вирус, он коварный, способен поразить полезного проводника в любой момент, а лекарство от него… Есть в теории, но даже если бы оно у нас было, то переводить его, ценностью в самом оптимистичном раскладе более чем в полусотню тысяч споранов, на того, кто тебе нет никто, есть признак форменного идиотизма.

Тошно! Не страшно, а именно тошно было проходить по корпусам, этажам, коридорам, видя творящееся вокруг кровавое безумие и понимая, что у тебя нет никаких шансов изменить что-либо. Больные, оказавшиеся тут, в этой действительно хорошо оборудованной больнице, явно рассчитывали кто на скорое, кто не на очень уж, но всё равно излечение, полное либо частичное, в результате оказались попавшими в настоящий ад на земле. Крики, стоны, рык и урчание тех, кто уже обратился в тварей, лишившись личности как таковой.

Убегающий или пытающийся что-то делать персонал. Слабо способные передвигаться или просто лежачие, восстанавливающиеся после операции — все круги не ада, а отборнейшей гурятины, которая или уже происходила, или готова была начаться. И необходимость проходить мимо этого, не закрывая глаза, но напротив, смотря и запоминая. Такое нельзя забывать, такое нельзя прощать. Здесь и сейчас, именно в этот день я однозначно решил для себя одно — те, кто создал и продолжал управлять происходящим в Стиксе должны были сдохнуть. Сдохнуть без вариантов, без возможностей воскреснуть, сдохнуть сто или сколько там необходимо раз, чтоб осталась от них исключительно память. Мерзкая, поганая память да мемориальный комплекс в виде общественного сортира, куда каждый сможет прийти и воздать подходящим и зело вонючим приношением.

Я шёл мимо, но то и дело то «вереск», то «дезерт игл» в моих руках плевали огнём и металлом в особо вопиющие гадости да и просто уничтожая попадающихся на пути медляков, а заодно спасая… если не от смерти вообще, то хотя бы не от столь ужасной. А может и не спасая, просто отдаляя столь же мучительную. Кто знает, но уж точно не я.

Рвущие уже пожилую медсестру две твари раскидывают мозгами, утыкаясь окровавленными рожами в больничный линолеум. И ещё одна пуля, на сей раз их жертве. Всего лишь гуманность, ибо с такими ранами не живут. Пусть хоть умрёт спокойно.

Дети, несколько… тоже успевшие обратиться, поражённые вирусом. Ломятся в дверь, за которой испуганный мужской голос. Ужас в этом голосе, ведь среди оскаливших зубы и окровавленных безумцев то, что раньше было его сыном.

И другое, другие… словно с картин Босха, Брейгеля и прочих мастеров сошедшее, но до предела заполненное сюрреализмом. Тут даже Филина пронимало, не говоря о Шатенке. Самым же сложным было отказывать тем, кто стремился увязаться следом, оказаться под защитой, стремясь таким образом спастись. А они тащились, зачастую прилагая к этому немалые усилия. Что тут можно было поделать? Не расстреливать же тех, кто просто хотел жить, не осознавая, что уже почти мертвы, что от них сейчас вообще ничего не зависит. Равно как и от тех, кто, как они считали, мог сделать хоть что-то.

Особенно тяжело, когда о спасении умоляет милая девчушка или почти мальчик, не успевший толком вступить в жизнь подросток. Те, которые даже убежать не могли. Последствия операций, сломанная нога в гипсе… какой там бегать, тут ходить то едва-едва получалось. Такие не должны умирать вот так, в атмосфере страха и безнадёги. Только сделать тут нельзя было ничего. Почти ничего. Разве что несколькими фразами объяснить, что шанс есть… если их организм сумеет побороть вирус. И если сумеет, то они возродятся в своём же теле.