Чтение онлайн

— Какой обычай?

— Говорят, что когда куда-нибудь входит подводник, все другие моряки встают, выражая этим свое сочувствие его мужеству и нелегкой доле.

— Очень неплохой обычай, — задумчиво пробормотал Базанов. — Но не воображай себя старым подводником.

Он уже не слушал меня. Встал, минуту подумал, потом неторопливо и словно лениво взялся за штурвал балластных цистерн. В тревожные минуты Базанов становился особенно подтянутым, собранным, словно сжавшаяся пружина. И в замедленных движениях его появлялась какая-то тигриная грация.

Что он задумал?

Задумал, явно что-то задумал. Недаром смотрит на пульт с таким выражением, будто хочет спросить у батискафа: а ну, что ты теперь выкинешь?

Я зачарованно смотрел, как Базанов медленно довернул штурвал до предела.

Сжатый воздух выгнал всю воду из цистерн...

Кабина не шелохнулась. Сколько же тонн ила облепило наш батискаф?

Воздуха у нас остается еще часов на пятнадцать с лишним. А вытащить нас из-под многотонной горы липкого ила не так-то просто. Сколько его навалилось на нас? Уж я-то лучше других знал, что местами здесь донные осадки образуют порой километровую толщу...

Один трос порвался, полетят и другие, если даже нас удастся зацепить каким-нибудь образом.

— Где у тебя карта? — вдруг спросил Базанов. — Есть у меня одна мыслишка.

Я достал карту и расстелил ее прямо на полу.

— Мы опускались здесь, — склонился над ней Базанов. Михаил, привстав, заглянул из-под его руки. — Глубина впадины тут около восьми тысяч метров. А застряли мы где-то на половине, так? Значит, сидим на каком-то выступе.

Он встал и окинул взглядом пульт управления.

— Как учит нас товарищ Конфуций: «Лучше зажечь одну маленькую свечку, чем проклинать темноту...» Рискованно, но попробовать стоит.

— Что? — хрипло спросил Михаил.

— Попробуем соскочить с выступа. Как считаете? Пустим оба двигателя. Если выступ невелик, мы соскользнем с него.

— И провалимся еще глубже, на дно? — спросил я.

— Может быть. Но зато вырвемся из этой липучки. Вода обмоет нас при падении, и электромагниты должны сработать. А сбросив балласт, мы всплывем.

Несколько минут мы обдумывали эту идею. Мишка молчал, выжидательно поглядывая на нас. Он в технике ничего не понимает и, по-моему, в глубине души даже немножко побаивается ее. Решать надо нам с Базановым.

Конечно, риск велик. Кто знает, как плотно забиты илом аварийные цистерны? Смоет ли вода илистую пробку? Или мы просто полетим вниз, на самое дно этой пучины и достать нас оттуда окажется, пожалуй, еще труднее?

— Думайте, мальчики, думайте, — сказал Базанов. — Но, по-моему, рискнуть стоит. Во всяком случае, из этой ловушки мы вырвемся.

— И попадем в другую?

— Нас легче будет нащупать эхолотом или телевизорной установкой, — продолжал Базанов.

— А если мы совсем утонем в иле, как нас тогда найдут?

— Время не ждет. Даю на размышление пять минут, — Базанов поднес к уху часы.

— Константин Игоревич прав, — сказал Михаил, посмотрев на меня. — Другого выхода, пожалуй, нет.

Я молча кивнул. И Базанов, точно он только и ждал этого, сразу же уселся в свое кресло за пультом управления.

Затаив дыхание мы следили, как он уверенно включил сначала один электромотор, потом и другой.

Я невольно сжался, ожидая толчка... Но его не последовало. Кабина начала только чуть заметно дрожать, не двигаясь с места.

Базанов увеличил обороты.

Дрожь кабины усилилась...

И только. Мы не двигались с места.

Тогда он начал попеременно выключать и снова включать моторы, стараясь раскачать нашу застрявшую «лодку».

Левый...

Правый...

Левый...

Правый!

Моторы глухо ревели. Вибрировали и гудели стальные стенки. Тихонько звенели приборы.

Левый...

Правый...

Но кабина ни с места!..

Мишка закрыл глаза и болезненно сморщился: видно, ему приходилось туго.

Базанов резким движением выключил моторы и встал. Ноздри его раздувались, он дышал тяжело и часто, словно сам, своими руками прятался столкнуть нашу «лодку» и очень устал от этого.

Он вытер мокрое, раскрасневшееся лицо и опустился на пол возле меня. Когда он совал платок обратно в карман, оттуда выпала фотокарточка. Я поднял ее и подал ему.

С помятой карточки весело улыбалась белокурая девушка в черном форменном мундире с витыми погончиками на плечах.

— Дочка моя, — сказал Базанов, бережно разглаживая карточку и пряча ее в карман. — Будущий геолог, как ты.

Я смотрел на него, не понимая, о чем он говорит.

«Все кончено, — стучало в голове. — Нас не найдут, не спасут. Мы слишком крепко завязли...»

Люди там, наверху, смеются, улыбаются, как эта беззаботная девушка. Они видят и солнце, и море, и небо, а мы...

В этот миг наша кабина резко качнулась... Наполнилась гулом, накренилась и, заскрежетав, поползла куда-то вниз.

А мы, хватаясь друг за друга, покатились по полу...

«14.03. Сильным толчком в результате донного землетрясения батискаф сброшен с выступа...»

— Мы падаем! — крикнул Михаил.

— Нет, всплываем! — ответил Базанов, тщетно пытаясь подняться на ноги.

Они были правы оба. Сначала кабина, накренившись, падала вниз.

Потом она вдруг резко качнулась. И начала быстро всплывать.

— Есть! — радостно воскликнул Базанов, хлопая меня по плечу. — Затворы сработали, мальчики. Мы всплываем!

Я бросился к иллюминатору. Но стекла все еще были темными, вода не смыла с них грязь.

Стрелка глубиномера бойко перескакивала от цифры к цифре: 1000 метров, 900...

850...

Мы с Мишей подмигнули друг другу.

Но почему у Базанова озабоченное и настороженное лицо?

— Что-нибудь не так, командор? — спросил я,

— Полный порядок, — ответил он, улыбаясь. — Скоро будем наверху. Но кто мне объяснит, что же все-таки произошло?