Чтение онлайн

Вскоре я увидел охотника, у которого в руках было ружье.

– Послушай, - обратился я к нему.
– В кого это ты стреляешь? Нигде не видно ни зверя, ни птицы.

– На крыше колокольни в Берлине сидел воробей, и я попал ему прямо в глаз.

Вы знаете, как я люблю охоту. Я обнял меткого стрелка и пригласил его к себе на службу. Он с радостью последовал за мной.

Проехав много стран и городов, мы приблизились к обширному лесу. Смотрим - у дороги стоит человек огромнейшего роста и держит в руках веревку, которую он накинул петлею вокруг всего леса.

– Что это ты тащишь?
– спросил я его.

– Да вот понадобилось дров нарубить, а топор у меня дома остался, ответил он.
– Я и хочу изловчиться, чтобы обойтись без топора.

Он дернул за веревку, и огромные дубы, как тонкие былинки, взлетели в воздух и упали на землю.

Я, конечно, не пожалел денег и тотчас же пригласил этого силача к себе на службу.

Когда мы приехали в Египет, поднялась такая страшная буря, что все наши кареты и лошади кувырком понеслись по дороге.

Вдали мы увидели семь мельниц, крылья которых вертелись как бешеные. А на пригорке лежал человек и зажимал свою левую ноздрю пальцем. Увидев нас, он учтиво меня приветствовал, и буря в один миг прекратилась.

– Что ты тут делаешь?
– спросил я.

– Верчу мельницы своего хозяина, - ответил он.
– А чтобы они не сломались, я дую не слишком сильно: только из одной ноздри.

"Этот человек мне пригодится", - подумал я и предложил ему ехать со мною.

КИТАЙСКОЕ ВИНО

В Египте я скоро выполнил все поручения султана. Моя находчивость помогла мне и здесь. Через неделю я вместе со своими необыкновенными слугами вернулся в столицу Турции.

Султан был рад моему возвращению и очень хвалил меня за мои удачные действия в Египте.

– Вы умнее всех моих министров, милый Мюнхаузен!
– сказал он, крепко пожимая мне руку.
– Приходите ко мне сегодня обедать!

Обед был очень вкусный, но - увы!
– на столе не оказалось вина, потому что туркам по закону запрещено пить вино. Я был весьма огорчен, и султан, чтобы утешить меня, повел меня после обеда в свой кабинет, открыл потайной шкаф и вынул оттуда бутылочку.

– Такого превосходного вина вы не пробовали во всю свою жизнь, мой милый Мюнхаузен!
– сказал он, наливая мне полный стакан.

Вино действительно было хорошее. Но я после первого же глотка заявил, что в Китае у китайского богдыхана Фу Чана вино еще почище этого.

– Мой милый Мюнхаузен!
– воскликнул султан.
– Я привык верить каждому вашему слову, потому что вы самый правдивый человек на земле, но клянусь, что сейчас вы говорите неправду: лучше этого вина не бывает!

– А я вам докажу, что бывает!

– Мюнхаузен, вы болтаете вздор!

– Нет, я говорю сущую правду и берусь ровно через час доставить вам из богдыханского погреба бутылку такого вина, в сравнении с которым ваше вино - жалкая кислятина.

– Мюнхаузен, вы забываетесь! Я всегда считал вас одним из правдивейших людей на земле, а теперь я вижу, что вы бессовестный лгун.

– Если так, я требую, чтобы вы убедились немедленно, правду ли я говорю!

– Согласен!
– ответил султан.
– Если к четырем часам вы не доставите мне из Китая бутылку лучшего в мире вина, я прикажу отрубить вам голову.

– Отлично!
– воскликнул я.
– Я согласен на ваши условия. Но если к четырем часам это вино будет у вас на столе, вы отдадите мне столько золота из вашей кладовой, сколько за один раз может унести один человек.

Султан согласился. Я написал китайскому богдыхану письмо и попросил его подарить мне бутылку того самого вина, которым он угощал меня три года назад.

"Если вы откажете мне в моей просьбе, - писал я, - ваш друг Мюнхаузен погибнет от руки палача".

Когда я кончил писать, было уже пять минут четвертого.

Я кликнул моего скорохода и послал его в китайскую столицу. Он отвязал гири, висевшие у него на ногах, взял письмо и в одно мгновение скрылся из глаз.

Я вернулся в кабинет султана. В ожидании скорохода мы осушили до дна начатую нами бутылку.

Пробило четверть четвертого, потом половину четвертого, потом три четверти четвертого, а мой скороход не показывался.

Мне стало как-то не по себе, особенно когда я заметил, что султан держит в руках колокольчик, чтобы позвонить и позвать палача.

– Разрешите мне выйти в сад подышать свежим воздухом!
– сказал я султану.

– Пожалуйста!
– ответил султан с самой любезной улыбкой. Но, выходя в сад, я увидел, что за мною по пятам следуют какие-то люди, не отступая от меня ни на шаг.

Это были палачи султана, готовые каждую минуту наброситься на меня и отрубить мою бедную голову.

В отчаянии я взглянул на часы. Без пяти четыре! Неужели мне осталось жить всего только пять минут! О, это слишком ужасно! Я позвал своего слугу - того самого, который слышал, как растет в поле трава, - и спросил его, не слышит ли он топота ног моего скорохода. Он приложил ухо к земле и сообщил мне, к моему великому горю, что бездельник скороход заснул!

– Заснул?!

– Да, заснул. Я слышу, как он храпит далеко-далеко.

У меня ноги подкосились от ужаса. Еще минута - и я погибну бесславною смертью.

Я кликнул другого слугу, того самого, который целился в воробья, и он тотчас же взобрался на самую высокую башню и, приподнявшись на цыпочках, стал вглядываться в даль.

– Ну что, видишь ли ты негодяя?
– спросил я, задыхаясь от злобы.

– Вижу, вижу! Он развалился на лужайке под дубом недалеко от Пекина и храпит. А рядом с ним бутылка... Но погоди, я тебя разбужу!

Он выстрелил в вершину того дуба, под которым спал скороход.

Желуди, листья и ветви посыпались на спящего и разбудили его.

Скороход вскочил, протер глаза и бросился бежать как угорелый.

До четырех часов оставалось всего полминуты, когда он влетел во дворец с бутылкой китайского вина.

Можете себе представить, как велика была моя радость! Отведав вина, султан пришел в восторг и воскликнул:

– Милый Мюнхаузен! Разрешите мне спрятать эту бутылочку подальше от вас. Я хочу распить ее один. Я и не думал, что на свете бывает такое сладкое и вкусное вино.