Чтение онлайн

— Эх, — грустно вздохнул он, расправляя замявшийся край плаща под спиной, — где моя походная пенка? И почему ночёвки на голых холодных камнях не способствуют долголетию, — устало посетовал он.

Притушив единственную зажженную лампу они выкинули на пальцах очерёдность дежурства. Свободные тут же завалились спать, оставив дежурного сонно кемарить возле слегка притушенной лампы.

Ночь, или то, что тут под землёй в темноте её заменяло, прошла спокойно. На условное утро быстро, всухомятку молча перекусив копчёной олениной, они так же как и вчера, неспешной, ходкой походкой двигались дальше по широкому ходу пещеры, методично фиксируя малейшие изменения в рисуемом по ходу плане.

И первый же встреченный на пути карман, полностью подтвердил их вчерашние предположения, полностью уверив их в том, что проход носит явственные следы человеческой обработки.

На той стороне гор, как Денис и сказал, они были уже к вечеру второго дня.

А то что это был конец пути было ясно уже хотя бы по гудящим от длительной, непривычной ходьбы ногам, и по тому, что ходу дальше не было. Большой завал из крупных неподъёмных камней, осыпавшихся с потолка, преграждал дальнейший путь, полностью перегораживая основной широкий проход перед ними.

Свернув с главного, широкого прохода в один из многочисленных узких боковых лазов, отмеченный ещё с того первого раза Денисом небольшой горкой мелких камней, они оказались в крохотном, буквально на пару человек закутке пещеры.

Видимо там раньше заканчивался какой-то служебный ход, выход из которого до сих пор ещё загораживали косо висящие на рыжих, насквозь проржавевших петлях давно уже сгнившие остатки бывших когда-то толстых, массивных дубовых дверей.

Видимо закрывавшие когда-то этот боковой ход и небольшую комнатёнку сразу за дверьми, по всей видимости, бывшей караулки, сейчас от них осталась одна лишь труха, ржавой пылью осыпавшаяся на головы неосторожно потревоживших её путешественников.

Дальше на выходе из комнаты, бывший дверной проём перегорожен был обрушившимися внутрь прохода большими кусками толстой кирпичной стены, наискось перегородившими весь проём. Внизу, под большими кирпичными блоками завала виднелся узкий, заваленный битой кирпичной крошкой лаз, хитроумно извивающийся между обрушенными большими кусками тёсаного камня и каких-то колонн, которые собственно и не дали обрушившейся когда-то кирпичной стене полностью засыпать весь проход.

Там, под стеной, между камней оставалось ещё достаточно свободного места, где при желании можно было с трудом проползти человеку.

Проводник, ни слова не говоря, ужом скользнул под стену. И буквально через пару минут в отвыкшие от дневного света глаза Сидора с Димоном, брызнули ослепительно яркие после пещерной темноты лучи закатного солнца, тусклый свет от которого закрывали камни, тщательно маскирующие от чужого взгляда выход с той стороны.

Выбравшись в какое-то полуподвальное помещение со сводчатыми потолками, освещенное сверху, через узкие подпотолочные оконца косыми лучами заходящего солнца, они оказались в каком-то небольшом, захламлённой каким-то бытовым мусором помещении, где по кирпичному своду потолка и по верху стен ещё местами сохранились остатки изящной гипсовой лепнины.

По захламлённой старой, сгнившей мебелью широкой, плавно изгибающейся справа налево лестнице они осторожно выбрались из подвальной комнаты в просторную, хорошо освещённую закатным солнцем залу первого этажа.

Высокие узкие арочные окна, равномерно идущие по всей стене зала с закатной стороны, давали достаточно ещё света чтоб осмотреться и открывали прекрасный вид наружу, чтоб определиться где они очутились.

Кругом были какие-то руины с обрушенными на высоте человеческого роста стенами каких-то полуразрушенных строений. Дом, где они выбрались, похоже был единственный, где сохранился хотя бы потолок первого этажа. Крыши над ними не было.

С первого же взгляд было видно что в прошлом это была просторная, красивая горная усадьба какого-то местного жителя. И как тут же с гордым видом поведал им Денис, довольно типичная для этих мест.

Но то, что от неё осталось к настоящему времени, представляло совершенно дикое, жалкое зрелище.

Осторожно побродив среди развалин, стараясь не привлекать к себе стороннего внимания, они в конце концов выбрались к останкам широких въездных ворот усадьбы, когда-то украшенных высокой изящной аркой, от которой до настоящего времени оставалась только левая половина, чудом держащаяся непонятно на чём. Большой, круглый, резной белокаменный барельеф, когда то украшавший её посредине, сейчас валялся далеко в стороне от ворот, скрытый под бурно разросшимися ветвями местного, колючего кустарника.

Кирпичное и белокаменное крошево, видимо когда-то бывшее усадебной оградой, сейчас ровным, неаккуратным валом опоясывало немалую территорию бывшей усадьбы, скрываясь дальше в стороне, за крайними руинами. Прямо перед ними, на местах бывших когда-то двух въездных боковых башен, высились буквально горы битого, ни на что совершенно не годного кирпича.

— "Знатно кто-то в своё время поработал, — была первая мысль Сидора, при взгляде на царящую кругом разруху. — А потом ещё тут видимо кирпич из стен пытались добывать. Да видать, кладка не по зубам оказалась.

Хорошо раньше строили, — довольно, с какой-то непонятном самому себе мстительной радостью подумал Сидор. — Больше испортили, чем попользовались. Нехрен было трогать".

Хоронясь от стороннего взгляда, они осторожно вышли из ворот, и ещё долго стояли, скрываясь в тени разрушенных столбов въездных ворот на северном слоне Большого хребта Южного камня.

С каким-то острым, пронзительным любопытством они все втроём молча рассматривали еле виднеющийся у подножия гор маленький, почти незаметный отсюда городок, освещённый последними красными лучами заходящего летнего солнца.

В самом низу, у подножия склона откуда-то издалека, с запада, к городу вилась белая, жутко вихляющая среди многочисленных равнинных холмов дорога. По ней как раз в это время вяло пылил чей-то одинокий фургон с белым, парусиновым верхом, весьма характерного для Приморья вида. Явно какой-то припозднившийся торговец спешил укрыться за городскими стенами ещё до закрытия ворот.

Прямо под ними, чуть правее, раскрывалась просторная, широкая долина с бурыми, покрытыми густой рыжей травой склонами и с редкими, одинокими деревцами какой-то местной древесной растительности, с какими-то странно изогнутыми, кривыми силуэтами, виднеющимися по склонам.

Всё вокруг удивительно было похоже на местность, встретившуюся им у другого выхода другой пещеры. Только там, до этого уровня им приходилось спускаться вниз по склону гор ещё несколько дней, пробираясь сквозь неширокую полосу густых хвойных и лиственных лесов. Здесь же, пустынный, с такими же одинокими, кривыми деревцами, склон начинался прямо от выхода из пещеры и, переходя у подножия склона в равнину, тянулся куда-то за горизонт.

Сразу стало понятно, что небольшой, едва заметный уклон дна пещеры, столь неразличимый на пути сюда, станет потом изрядной головной болью при обратной дороге тяжело гружёного фургона. Но удобство, и краткость подземного пути должны было потом перевесить эти недостатки.