Чтение онлайн

– Отлично, – Буратино по-детски улыбнулся, но потом сразу стал серьёзным. – Теперь поговорим о том, что делать с реалом. И, боюсь, Андрей, тебе не понравится то, что я сейчас скажу… Ты снова возглавишь юридический отдел, а политикой корпорации в роли исполнительного директора займётся Закари Вентер. Он открыл нам глаза на многие вещи, и он лучше нас всех вместе взятых понимает, что сегодня нужно этому миру. Вот он сейчас перед нами – глас человечества, выражающий самые сокровенные его чаяния.

Якушев достал из внутреннего кармана пиджака металлическую фляжку, открутил крышечку и стал лакать крупными глотками, пока содержимое не закончилось. После чего поперхнулся, откашлялся и заговорил, как это ни странно, спокойно:

– А я ведь чего-то подобного от вас и ожидал… Почти не удивили, господа. Что ж, видимо, по-вашему я это заслужил… И какие же у вас планы на будущее, позвольте спросить?

Буратино кивнул Закари, приглашая того самому ответить на этот вопрос.

За пару минут, которые прошли после объявления генеральным директором своего решения по поводу назначения недавней пчелы на столь важную должность, Закари успел пережить бурю эмоций, в основном радостных. Получалось, что тот самый разговор, к которому он готовился с утра, состоялся. И умница Буратино всё понял. С нечеловеческой скоростью проанализировал и сделал выводы. Неограниченные возможности одной из богатейших корпораций мира, с помощью которых можно преобразить этот самый мир в лучшую сторону, теперь подвластны ему, окончательно получившему имя вместо номера. Нужно только собраться с духом…

Закари заговорил, немного раздумывая между пунктами:

– Первым делом нужно разорвать все отношения с бюро по жизнеустройству и резко снизить цену на сеансы гипносна. Второе, разработать и начать активное продвижение развивающих виртуальных игр. Третье, запустить массовое производство промышленных роботов. И наконец, создать подразделение, занимающееся вопросами увеличения продолжительности человеческой жизни до бесконечности.

– Я вижу, вы ещё поработали над утопией, которую уже озвучивали в прошлую нашу встречу, молодой человек… Слишком много на себя берёте, а сами вообще не представляете, о чём говорите. Вы не понимаете, что будет дальше? Вы получите миллионы бездельников, бесполезно прожигающих бесконечную жизнь.

Закари немного замешкался с ответом.

– Кроме материальной сферы существует ещё и духовная. Люди будут создавать духовные ценности, предметы искусства…

– Это бред какой-то, – Якушев явно начинал сердиться. – А если у человека нет таланта?

– У каждого ест талант. Его нужно только найти и развить. А за бесконечную жизнь любой сможет это сделать. Если правильно воспитывать людей…

– Воспитывать?! – наконец взорвался бывший исполнительный. – А кто это будет делать? Вы, что ли? Да вы кто такие? Великие педагоги? Песталоцци? Макаренки все тут собрались? Сухомлинские хреновы? Особенно этот, – Якушев ткнул пальцем в Буратино и расхохотался. – Его самого ещё воспитывать и воспитывать. Да и бесполезно их воспитывать. Хочу привести вам в пример события, которые происходили сто лет назад в России. Я, к счастью, не застал это время, но много читал про него. Я в отличие от вас, любителей, серьёзно историей увлекаюсь. Так вот была такая порода людей – советский человек. С детства с молоком матери всасывал он, что бога нет, деньги – мусор, который нужно выбросить на свалку истории, а все люди братья. Но вот сменилась власть. Людям сказали, что в бога таки надо верить, деньги – хоть и не самоцель, но дают свободу, и снова напомнили, что человек человеку – волк. Всё! Все мигом переобулись. Кресты нацепили, бабки стали выдирать друг у друга из глотки и бывших братьев резать. Вот вам и воспитание. Что вы на это возразите?

Тут вмешался Буратино.

– Ты не застал то время, а я застал. Вот и Антон Сергеевич застал, – он кивнул на портрет. – А он как был атеистом, так и оставался им до самой смерти.

– Да при чём здесь создатель твой, Буратос? Таких, как он, единицы были. Исключения, подтверждающие правило. Я про основную массу людей говорю, про баранов этих, которым направление указали, они и побежали в надежде травку посочнее найти. Так что всему своё время. Оно всему и научит, и станет тогда раб свободным. Не раньше и не позже. И не от нас это зависит. И никуда торопиться не надо. Бесполезно это.

– Ещё как полезно! Именно торопить нужно это время. И ещё как от нас зависит, – горячо заговорил Закари. – А вы лукавите. В своих играх вы же сами и учите. Но не тому. Учите покорности, тому, как быть образцовым членом стада. Вы вот пример этот исторический привели. Я действительно мало знаю то время – нет по нему игр интересных, но сильно подозреваю, что государство и воспитало таких баранов, которые за травку на всё готовы. Поэтому и переобулись они так быстро. А надо учить людей быть свободными, иметь собственное мнение, принципы. Уметь требовать от государства то, что оно должно своему гражданину. Быть человеком, а не бараном тоже надо уметь…

– Бла-бла-бла. Пустые бредни… – Якушев даже не посмотрел в его сторону. – Эх, ребятушки, кого вы слушаете? Это же насекомое. Личинка! Всё, что он знает, из наших же игр и почерпнуто.

– Зря ты так, Андрей, – наконец подал голос Один. – Один, как глухарь, поёшь и никого не слышишь. Впрочем, как всегда…

– Ясно… – вздохнул Якушев. – Что ж, так я и думал. Давайте тогда я вам кое-что покажу.

Его третий глаз создал голограмму над поверхностью стола. Это был саркофаг. Он не был вмонтирован в стену и был весь прозрачный, как будто из хрусталя. Внутри лежала девушка… Её лицо приблизилось, и Закари узнал Сильвию. Она стучала кулаками по стенкам и кричала что-то – саркофаг не пропускал звуки.

– После того, как вы убили меня в игре, я понял, что на этом вы не остановитесь. Поэтому я решил пойти на некоторые превентивные меры. Мои люди похитили изгойку и доставили в надёжное место. Если вы не согласитесь на мои условия, твоя возлюбленная, Закари, умрёт через месяц. Я не зверь, до этого она проживёт тысячу лет в раю. Но я не стану погружать её в «Последний сон», если подпишете эти бумаги, – он достал из ящика чёрную папку с золотым логотипом компании и толкнул её по гладкой поверхности стола в сторону компаньонов. – По ним вы забирайте себе завод турбопланов и три миллиарда денег – по миллиарду на рыло, а я оставляю себе игры, этот офис и поселение альфа-тестеров.

– То есть замок и деревеньку? Никак не можешь изжить в себе феодала? Во «Время ведьм» переиграл? А ты не охренел, брат? – возмутился Один. – Постой. Ты сказал три миллиарда. А остальные четыреста тебе?!

– Да, мне! Потому что это я их заработал.

– Но тогда нам никогда не осуществить наших целей… Денег же ни на что не хватит, – огорчился директор по рекламе, который, как теперь стало окончательно ясно, встал на сторону Буратино и Закари.

– Я придушил тебя в игре, и самое страшное, что мне это понравилось, – прошептал Буратино, – если честно, хочется повторить в реале.

– Можете не соглашаться. Но только эта красавица тогда уже никогда не проснётся. И даже, если вы её отыщите, всем вам прекрасно известно, что, если человека разбудить во время процедуры «Последнего сна», он может сойти с ума или, в лучшем случае, потерять память. У вас есть минута на принятие решения. Время пошло.

На голограмме появился таймер: красные числа начали меняться – 60, 59, 58…

Все смотрели на Закари, было понятно, что решение зависит только от него.

На цифре «10» молодой человек встал, взял в руки папку, достал оттуда листы и разорвал их пополам, потом ещё пополам, потом ещё…

– Тут математика простая: один человек или всё человечество, – бормотал он. – По принципу меньшего зла… Пускай она станет последней, кто увидит «Последний сон».

Разорвать ещё раз сил уже не хватило, и Закари бросил ворох обрывков через стол в лицо Якушеву.

Цифры таймера исчезли, по периметру саркофага побежали синие огоньки. Сильвия перестала биться и закрыла глаза.

Сквозь слёзы с ненавистью глядя на Якушева, Закари процедил:

– Только и эту сволочь тоже давайте усыпим. И чтобы он всегда играл только на стороне зла. И всегда проигрывал, потому что хотя бы в играх добро должно побеждать.