Приключения Буратино (тетралогия)
Шрифт:
– Самаритянка? – обрадовался Урсус.
– Нет. С чего ты взял? Не надоела ещё тебе эта шлюха? Сегодня благородная римлянка. Вдова того самого легионера, которого ты убил у акведука…
Урсус вскочил. В боку резануло.
– О времена, о нравы! – вскричал он с отвращением. На русском он выразился бы конкретнее…
Гней хохотнул:
– Что ты? Ничего особенного… Понятно, она не очень ладила с супругом и хочет отблагодарить своего избавителя. Матрона получила неплохую компенсацию за гибель кормильца на государственной службе, может себе позволить.
– Я не пойду, – твёрдо сказал Урсус.
Гней со стуком поставил кубок, который держал в руке. Вино плеснуло на стол. Перекосившись от ярости, он зашипел:
– То есть как это не пойдёшь?
– Как ты себе хочешь, а не пойду! – твёрдо ответил Урсус.
Присутствующие начали обращать на них внимание. Что-то смекнув, Гней сменил гнев на милость. Лицо его разгладилось.
– Будь по-твоему. В конце концов ты ранен. Поправишься – вдвойне отработаешь мой сегодняшний убыток. Ступай!
Он отвернулся и, как будто тут же забыв о своенравном рабе, потянулся к кубку.
Этот разговор окончательно испортил Антону Сергеевичу настроение. До этого он пил и никак не мог прогнать мысли о сегодняшнем убийстве. Утешение, что все нереально, совершенно перестало работать…
А тут ещё ему напомнили о том, что убийство это не первое. Оба были совершены в порядке самообороны. Но сегодня… Глядя на то, как умирает в луже крови его враг, Урсус испытал явное удовольствие. Он попытался понять его природу. Вернул в памяти картинку с качающимся мечом и прислушался к ощущениям. Раскаяния или сочувствия точно не было. Зато явно присутствовало злорадство и… да, то самое удовольствие. Как от хорошо сделанной, непростой работы… Как у баскетболиста после заброшенного трехочкового. Вульпес, конечно, был мерзавцем, но заслужил ли он смерть? Что за вопрос? Он сам хотел убить. При этом максимально цинично и подло. Значит, однозначно заслужил! Значит, не из-за чего переживать. К чёрту всяческие угрызения и рефлексию!
Но вот это вот удовольствие… Первобытная радость убийцы.
«Боже мой, я превращаюсь в чудовище! Или всегда им был, но тщательно скрывал это от себя… И эти люди вокруг. Если они родились в моем воображении, то почему они такие твари? Вульпес – подонок… Гней – гнида. Притворяется добряком, а сам… грязный сутенёр! Тиберий… Продал меня, как скотину на убой. Баба ещё эта сумасшедшая… Деньги за смерть мужа получила и на них его убийцу себе в постель тащит… Фу. Какая гадость!
Одно из двух. Либо сам я такая же тварь, и мой спящий разум плодит чудовищ, ибо другого не может себе представить. Либо пытается реалистично воссоздать атмосферу этих жестоких времён, когда люди могли вести философский беседы, а после хладнокровно и жестоко убивать…»
Тут к нему подошёл охранник и сказал на ухо:
– Урсус. Та самаритянка, к которой мы вчера тебя отводили. Помнишь?
Гладиатор вскинул голову:
– Конечно!
– Она прислала человека, с которым передала вот это, – охранник незаметно сунул ему в руку маленькую склянку из тёмного стекла. – Это их самаритянское снадобье. Велела нанести на рану перед сном.
Урсус спрятал предмет за пазуху.
– Ещё она просила справиться о твоём здоровье. Что передать?
– Скажи, все прекрасно! И… что я снова хочу её видеть.
Охранник хотел было отойти, но Урсус поймал его за рукав:
– Скажи, зачем ты помогаешь мне?
Тот усмехнулся.
– Я просто хороший человек.
– Благодарю тебя, друг! – с чувством произнёс Урсус.
Охранник выдернул руку.
– Какой я тебе друг?! Мне заплатили, дуралей!
При воспоминании об Орит на душе у Антона Сергеевича потеплело.
«Да нет. Не все они так плохи… А та несчастная женщина, возможно, хотела отомстить за смерть мужа и приготовила кинжал или яд для его убийцы.»
Когда пир уже подходил к концу, из сада донёсся недурно разложенный на два голоса «Gaudeamus». Высокий, почти женский голос немного картаво, но душевно и с надрывом выводил основную тему, а приятный тенор вторил ему на идеальной латыни.
IX.
Из-за ранения Урсус на следующий день был освобождён от участия в играх, а потому проспал почти до полудня. Разбудивший его охранник объявил:
– Гней заботится о тебе, как папа. Он известил твою самаритянку, что ты сегодня свободен. Она ждёт тебя к обеду. Я бы на твоём месте уже не завтракал – о самаритянской кухне ходят легенды…
«Так вот как старый жлоб решил возместить свой убыток из-за моего вчерашнего отказа, – понял Урсус. – Что ж, я не против…»
Охранник оказался прав: обед был великолепен. Среди вкуснейших блюд, любовно подобранных хозяйкой, тонким и экзотическим вкусом выделялся ягнёнок, запечённый в земляной яме. Разделив трапезу с Урсусом и утолив жажду жёлтым галльским вином, Орит пришла в расположение побеседовать.
– Расскажи, что ещё есть в твоём времени, чего нет в нашем?
– Чем тебя удивить?.. – Антон Сергеевич задумался ненадолго. – Люди умеют летать.
– Они отрастили себе крылья?
– Нет. Построили железные машины, которые поднимают их в небо.
– Железные?
– Ну, если быть точным – металлические.
– Не из лёгкого бамбука, не из китайского тонкого шелка… Из металла?
– Да.
– Ох, медвежонок, ты все-таки сумасшедший…
– Этот металл очень лёгкий, такого ещё нет у вас… – тут Антон Сергеевич решил немного вспылить. – Будешь обзываться, вообще не буду больше ничего рассказывать!
– Не обижайся, – Орит обезоруживающе улыбнулась. – Скажи лучше. Если у вас есть такие машины, которые могут делать за людей тяжёлую работу, думать за них и даже носить по небу, значит у вас настал рай земной?
– Нет. Вовсе нет.
– Но почему?! Чего вам не хватает? Манны небесной? Амброзии? – возмутилась она.
– Да просто люди разные. Кто-то счастлив, кто-то нет…
– Послушай, – Орит остановила жестом его жалкую попытку оправдать откровенную нелепость. – Я не говорю сейчас о тех, кому скучно и в райских кущах. Или о тех, кому в аду хорошо, потому что не холодно… Чем больше сытых и хорошо укрытых от непогоды людей, тем ближе царствие небесное на земле. Неужели при всех этих ваших машинах человечество не стало жить лучше?
– В общем, конечно, лучше. Люди стали цивилизованнее. Рабство запретили. Но все равно есть те, кто ни в чём не нуждается, а есть и неимущие.
Орит заметно погрустнела:
– Я так и знала… Человеческая природа никогда не измениться. Как были люди животными, так и останутся…
– Да перестань. При чём здесь животные? – отмахнулся Антон Сергеевич.
– Только не начинай это старую как мир песню о том, что животные лучше людей и никогда не будут убивать из удовольствия или от жадности…