Приключения человека в шляпе
Шрифт:
– А что я должен был сказать!? «Это может стать началом прекрасной дружбы»? – я махнул рукой и тоже пошел в дождь, искать Томаша Мильвовского и его путевые заметки…
Глава 10
Капштадт совершенно не напоминал то что обычно представляют при словах «африканский город». Лишь пальмы, заменявшие вдоль улиц традиционные липы и вязы, указывали, что я не в Европе. Правильные шеренги каменных зданий, безупречно асфальтированные улицы, полицейские в двубортных темно-зеленых шинелях и черных кожаных касках, неспешно выхаживающие по тротуарам. И над всем этим, низкие серые тучи, зацепившиеся за Столовую гору. Когда-то давно она была островом, отделенным от материка небольшим проливом. Со временем пролив занесло песком, и остров стал мысом, соединенным с Африкой песчаной грядой. Первые колонисты обосновались у подножия горы, но город рос и шаг за шагом занял сначала перешеек, соединявший его с материком, а затем стал понемногу выползать и на обширную плоскую равнину, лежавшую восточнее – Зандплатт.
Мой путь лежал в деловой центр города, заполнявший середину большой котловины в северной части бывшего острова, и окаймленную Столовой горой и еще несколькими холмами и скалами. За последние десятилетия здесь выросли многочисленные небоскребы, ставшие одним из символов южноафриканской столицы. Положение ведущего порта на пути в азиатские колонии и одновременно ворот в Африку сделали Капштадт крупнейшим городом южного полушария.
Мильвовского я обнаружил в отеле «Ритц». Портье с явным подозрением осмотрел мою потрепанную фигуру в кожаной куртке, но ничего не сказав, отнес визитку наверх. Да, да, во всей этой кутерьме у меня уцелело несколько визиток. Великий первооткрыватель и географ оказался среднего роста мужчиной вполне обыденного вида – твидовый пиджак, шелковый шарф, воинственно торчащие нафабренные усы. Он о чем-то беседовал с худощавым англичанином в мундире полковника.
– Господин Танкред Бронн?
– К вашим услугам, – я по возможности старался не выдать одолевавшей меня легкой робости.
– Разрешите мне представить вам моего коллегу Персиваля. Он представляет британскую делегацию.
– Англичанин ровно на два дюйма приподнял фуражку.
– Я немного слышал о ваших изысканиях в области археологии, и с удовольствием бы выслушал ваше мнение по некоторым вопросам. Особенно касающимся археологии Нового Света.
– Всегда буду рад помочь, мистер Фосетт.
– Мильвовский достал из жилетного кармана часы.
– К моему величайшему огорчению мы должны срочно ехать на внеочередное заседание комиссии. Вы можете пока побеседовать с моим секретарем и назначить время для новой встречи. Прошу еще раз меня извинить.
– Они двинулись прочь по коридору.
– Чем могу помочь?
– Я обернулся. Передо мной стояла обаятельная темноволосая девушка в белой блузке с блокнотом и карандашом в руках.
– Вы и есть секретарь господина Мильвовского? – поинтересовался я, хотя особых сомнений в этом не возникало.
– Именно. Меня зовут Катрана Штильрайм. Чем я могу вам помочь?
– Мне нужно побеседовать с господином Томашем об одном крайне важном деле.
– Если вы подождете пару минут, то я смогу назначить вам время для визита.
– Она определенно произнесла «подождеде»…
– Извините, можно задать вам личный вопрос?
– Девушка удивленно подняла взгляд. Хм-м… один глаз у нее карий, а другой – зеленый…
– Мне? Личный?
– Вы, случайно, не из Баварии?
– Нет, из Будвайз… – она осеклась, – неужели это так заметно?
– Ну что вы. Почти незаметно. Уничтожить акцент вообще очень трудно, и вам почти это удалось. Просто мы с вами в какой-то мере соотечественники. По крайней мере, когда-то ими были. До того как распалась империя… - Мне показалось, что она отчего-то смутилась.
– Думаю, вы сможете переговорить с господином Томашем завтра в шесть.
– А раньше, никак?
– Разве что только сегодня совещание быстро закончится.
– У меня просто океан свободного времени. Я могу его здесь подождать?
– Конечно, располагайтесь…
Я воспользовался приглашением и расположился. Отель был отделан по последнему слову дизайнерского искусства – полированное желтое дерево, таинственно мерцающий хром. Голубовато-белые светильники матового стекла воздели к терявшемуся в высоте потолку угловатые плафоны… Конструктивизм во всей своей красе. Вообще-то я не очень большой поклонник нового стиля, но здесь надо было отдать должное декоратору, все это смотрелось не так устрашающе как обычно.
Время тянулось удручающе неспешно, и я постепенно разговорился с фрейлейн Штильрайм. Она была на редкость мила. Мы немного повспоминали родные пенаты – горы Австрии и замки Трансильвании, равнины Венгрии и леса Богемии, и, конечно же, вечный голубой Дунай… Потом побеседовали о географии и заслугах Мильвовского в стирании с карты мира белых пятен.
– А я чем-нибудь могу вам помочь? – поинтересовалась Катрана.
– Не думаю. Меня интересует несколько подробностей его экспедиции на Верхний Нил около десяти лет назад.
Мне показалось, что в ее разноцветных глазах мелькнуло удивление или даже настороженность. Но тут же потухло, и я не обратил на это внимания.
– Увы, я не сопровождаю господина Мильвовского в его путешествиях. Он всегда утверждал, что это решительно не женское дело. Да и тогда я еще была слишком юна.
– Поэтому мне и придется подождать его самого.
– Она поднялась и прошла к аквариуму покормить рыбок.
– Не уверена, что он сегодня не задержится на совещании допоздна, – заметила она, не отрываясь от аквариума, – если у вас есть телефонный номер, я бы могла перезвонить вам, когда согласую точное время для вашего визита.
– Не беспокойтесь. Я вполне могу еще подождать. Тем более в таком прекрасном обществе.
– О, вы мне льстите, я всего лишь обычный секретарь.
Мы еще поболтали о какой-то не относящейся к делу ерунде. Массивные настенные часы пробили восемь.
– Боюсь, что господин Томаш рано сегодня уже точно не вернется. А мне пора домой… – вздохнула Катрана.
– Конечно же. Это я бездельничаю в отпуске, а у вас работа.
Она закрыла выступавший в качестве рабочего кабинета гостиничный номер, и мы спустились вниз. Дождь упорно не желал заканчиваться. По мокрым улицам, фыркая и урча, катились поблескивавшие влажными лаковыми боками автомобили.
Отель располагался в фешенебельном квартале и значительную часть прохожих составляли одетые по последней моде люди, спешившие на вечерние представления театров и мюзиклов. В глазах рябило от высоких цилиндров, модных воротничков и белых гетр… Афиша на цилиндрической тумбе гласила: «Только сегодня!» «Фредерик Аустерлиц!!» «Единственное представление!!!»
Катрана поплотнее запахнула пальто.
– Вы уже пробовали местную кухню?
– Честно говоря, нет. И жутко проголодался. Может быть, вы что-то порекомендуете?
– Если вы не против составить мне компанию, то мы вполне можем поужинать тут совсем недалеко.
– Ну как я могу быть против составить компанию столь симпатичной даме.
Мы свернули в какой-то проулок, и зашли в небольшой ресторанчик. Под потолком клубился табачный дым, распространяемый трубками и сигарами посетителей. Солидные капштадские господа неспешно потягивали вино и пиво из емкостей совершенно устрашающих объемов.