Чтение онлайн

– Это от женщины зависит. Бывают те, которые только используют мужчин.

– И как вам после этого верить?
– усмехнулся Дима.
– Когда любое ваше действие может быть мотивировано лишь какой-то подлой целью. А мы верим в вашу преданность, - он вновь усмехнулся. И эта усмешка была по-особенному горькой и затхлой.

– А что насчет вас? Вы временами настолько эгоистичны, что это заседает в глотке. Только попробуй вам что-то сказать, или не так что-то сделать, или хоть немного подумать о себе, и ваше огромное эго раздувается так, что перекрывает нам воздух. Не надо во всем винить нас!
– она в свою очередь спорила не с Димой. Она спорила с Ним и хотела вбить ему в голову то, чего он не понимает или, вероятнее всего, просто не хочет понимать.

– Все бы ничего, если бы вы не указывали постоянно на наши прегрешения, на все, что вы только успеваете замечать! Вы накаляете нас до предела, а потом жалуетесь на мужской эгоизм! Да я готов наполовину себя разорвать только бы т...
– и вдруг он умолк.

"Это не Алина, успокойся". На лице его отобразилось разочарование. Темные глаза его словно потухли. Яне было так... тяжело видеть его таким. Обычно озорной и ироничный, сейчас он выглядел совершенно сломленным.

"Он еще не готов. Не стоит. Не надо давить и играться с ним. Он слишком хрупок".

– Извини, - произнес он спустя паузу, - не знаю, что на меня нашло.

– Это ты меня прости, - с легкой улыбкой прервала его Яна, - мы с тобой вообще еще слишком тепленькие, чтобы говорить об этом... объективно.

– Да уж...
– как-то уже заметно стихнув, заговорил он, - ну что ж, я думаю, второй фильм можно посмотреть и завтра.

На это Яна поспешно отреагировала и встала с пола:

– Да. Мне самой уже пора. Пойду только переоденусь, - и она стремительно двинулась вперед, но Дима успел ее остановить, сказав:

– Ты можешь остаться.

– О, нет-нет! Мне завтра на работу!
– принялась отказываться она.
– Как-нибудь в следующий раз.

Она легко ему улыбнулась, чтобы угрюмое выражение исчезло с его лица. После этого, она вновь двинулась в сторону спальни, чтобы снять с себя его приятно пахнущую одежду и надеть свое платье.

Когда уже одетая в свое платье, теперь уже не брутальная, но горячая и элегантная, она вышла из его спальни, Дима встал и направился следом за ней в коридор.

– Я прекрасно провел вечер, - заговорил вновь он, стоя вместе с ней у двери.

– Я старалась вести себя как настоящий кореш, чтобы обеспечить тебе веселье, - почему-то уже как-то отдаленно ответила она.

Он почувствовал эту отдаленность в ее голосе и тут же понял, в чем состоит недовольство девушки.

– Послушай, - вздохнул Дима и приблизился к Яне, чтобы их разговор, как и их близость, был максимально откровенным, - если тебе не нравятся мои намерения, то просто скажи. Я не хочу навязывать тебе это, - говорил он, глядя прямо в ее глаза, которые в ответ смотрели на него и никуда не отводили взор. Они не боялись его взгляда, как это было с... другой.
– Я не хочу серьезных отношений. Я пока не готов к ним. Ты должна меня понять. Ты очень интересная и привлекательная, но я...

– Тшш...
– она приложила палец к его губам и ласково, очень интимно сказала ему: - Я понимаю. Все в порядке. Я ничего от тебя не требую.

Она сказала это негромко, но оно четко уложилось в его голове. Несмотря на все, он продолжил:

– Если ты не хочешь таких отношений, так и скажи. Я не буду тебя держать...

– Дима, - ее слова имели такое влияние на него, словно они были частью гипноза, влияющего на его подсознание. Он слушал ее и боялся перебить, - я же сказала, я ничего от тебя не требую. Ты волен делать все, что захочешь.

Он впервые слышал такие слова от девушки, с которой он имел интимную связь. Это было что-то новое, что-то неизведанное и очень соблазнительное. Он сам не понял, что произошло, но в следующий миг они уже целовались. Он прижимал ее к стене и с неистовой страстью сжимал ее бедра, закинув ее ноги себе на спину. Она целовала его в ответ, в изумлении пассивно поддаваясь любому его порыву. Об ее уходе не могло быть и речи. Он сорвал с нее платье, и она оказалась вновь полуобнаженной в его объятиях.

Часть 5

Как только Алина почувствовала Максима над собой, вся ее решительность исчезла, будто ее не было вовсе. Желудок неприятно сжимался, все внутренности просто горели.

Ей стало неуютно.

Неуютно ощущать над собой власть, неуютно отвечать на настойчивые поцелуи и отдавать свое тело в чужое распоряжение. Еще минуту назад все было прекрасно. Но сейчас в груди все перевернулось, желудок стал отчаянно отвергать все, что она сегодня проглотила. С силой она отстранила от себя парня и, едва сдерживаясь, произнесла:

– Туалет.

И тут же к горлу поступило все содержимое желудка.

Он указал на дверь совсем рядом, и она тут же рванулась в его сторону. Пищевод подвергался непрерывным судорогам, она, наконец, упала на колени перед унитазом. Ее рвало с напором, без возможности вдохнуть немного воздуха. В глазах все потемнело.

"Что со мной? Что я делаю?
– без конца раздавался в голове ее укоризненный голос, - Я не должна быть здесь. Не должна быть с ним!"

Она была до невозможности уязвима именно в этот самый момент.

В дверь позвонили, и Макс гадал, кто в это время может прийти к нему в гости. Он открыл дверь, и в дом тут же ворвались две подруги Алины в сопровождении своих кавалеров.

– Где она?
– тревожно спросила одна из них, смотря на него с неким...презрением.

Он ошарашено глядел на гостей.

– Где?
– настойчиво повторила она.

– Э, в туалете. Ее тошнит.

Две девушки, обойдя его, быстро направились внутрь его квартиры.

Алина едва освободилась от приступов и, уткнувшись в холодную керамику унитаза, ревела в пьяном бреду.

– Алина! Эй!
– рядом с ней словно из ниоткуда появились подруги. Она с недоумением смотрела на них, в ответ лишь фыркая и захлебываясь слезами.

– Что произошло, Алин?

Она закрыла руками лицо и в голос заплакала.

– Давай встанем.

Алина почувствовала чужие руки на себе. Они помогли ей встать. Но едва она встала, как ее вновь согнуло пополам. Новая волна спазмов охватила ее желудок и горло. Она опять склонилась над унитазом.

– Тихо, бедная, - она слышала убаюкивающий женский голос и чувствовала чьи-то руки, держащие ее волосы.