Чтение онлайн

– Может, отвезем ее на мотоцикле? Так быстрее.

Вышел из квартиры, зло рявкнув:

– Какой мотоцикл, ты в своем уме?!

За это время Лола успела заметить, что боль немного отступает...

Часть 3

Пока чуть успокоившейся Лоле делали УЗИ и водили ее на всевозможные обследования, Лёня сидел на стуле около кабинета и сжимал побелевшими пальцами свои запутавшиеся беспорядочные волосы. Врачи были всерьез озадачены состоянием девушки, и Лёня уже догадывался о причинах возникшей проблемы. Только после того, как персональный врач Лолы сказала ему, что девушку будут укладывать в больницу на сохранение, Лёня наконец смог расспросить эту женщину, что произошло с Лолой и их ребенком.

– Матка повреждена, - она вонзила эти слова ему в сердце, - она с трудом поддерживает плод. Мы постараемся сделать все, чтобы дать возможность плоду развиваться до нужного срока, но вероятность мала.

Он забыл, что значит дышать.

– То есть, - чуть ли не плача, произнес Лёня.
– То есть, мы потеряем ребенка?

– Нет, - произнесла женщина, - скорее всего, произойдут преждевременные роды.

Лёня застыл, пытаясь осознать сказанное врачом.

– Но вы должны знать, что это не есть хорошо. Ребенок еще слаб, если он не будет иметь достаточно веса...

– Почему это произошло?
– громко прервал он ее.

Женщина сомкнула губы, выдержав небольшую паузу перед тем как сказать:

– Множество причин. Большие физические нагрузки, например. Стресс, или же...

– Мы занимались сексом два дня назад, - он вновь оборвал ее, уставившись на линолеум больницы. Он мог только предположить, какое лицо сейчас было у врача, но по тому, как он услышал:

– Вы хоть понимаете, какому риску вы подвергли ребенка?

Ему стало понятно, что есть причина проникнуться к самому себе черной, вязкой ненавистью.

И он действительно возненавидел все свое существование за это. И осуждал он себя намного больше, чем сам врач, он готов был прикончить себя! Каким же ничтожеством надо быть, чтобы позволить собственной плоти заглушить остатки человечности? Он поддался своей похоти, и тем самым он чуть не убил своего ребенка. Чуть?

Будет счастье, если он выживет.

XVII. негодование

Часть 1

Вика мирно посапывала, когда в комнату ворвалась Алина, включила свет и затрещала, целясь громким оглушительным криком прямо в ухо сони:

– Поднимайся, Вика! Мы уходим!

Ласковый, нежный сон просил Вику не покидать его, но подруга силой вытянула ее в реальность.

– Что?..
– застонала Вика, жмурясь от яркого света

– Вставай!
– приказывала писательница.

Когда девушка разомкнула опухшие веки, она увидела, как рыжая поспешно запихивает в чемодан разбросанные по всей комнате вещи. Вика не поспевала за всем, что происходило вокруг нее. То ли мир за то время, пока она спала, ускорил свой темп и дал сбой, то ли ее заспанный мозг, под воздействием внезапно прерванного сна, еще не мог здраво воспринимать окружающий мир.

– Что случилось?
– Вика обратила внимание на Олю, которая в свою очередь вопросительно смотрела на Алину. В дверях теперь еще и появился Рома. Он, в отличие от ее взбесившихся подруг, был молчалив.

– Без вопросов, ладно? Просто собирайтесь!
– твердо сказала рыжая, а затем перевела сердитый взор на сонную подругу.
– Вика, мне сколько еще повторять?

Но Виктория, слишком обессиленная, чтобы что-то делать, не сдвинулась с места. В мягкой уютной постели она чувствовала себя максимально комфортно. Но рыжая, по-видимому, почувствовала неприязнь к этому месту, оттого и запихивала в чемодан все, что попадало под руку.

– Алина, может, объяснишь, в чем дело?
– раздражилась Оля.

– Я объясню!
– вдруг заговорил Рома.

Все трое ожидающе посмотрели на парня.

Он двинулся вперед, взглянул на Вику:

– Дело в том, что я не гей. И соврал вам, потому я... был смущен вами. Я и раньше хотел сказать вам, но я боялся, что так я все испорчу, - он перевел взгляд на ошеломленную Олю.
– Извините меня. Я просто не хотел разрывать общение с вами. Вы классные, и, в общем...

Он замолчал, передумал озвучивать то, что вырывалось наружу. Алина оборвала ту затянувшуюся тишину, которую спровоцировал колоссальный шок.

– Теперь вам ясно? Вставайте!

– Подожди, - тучная Оля нахмурилась, - и куда ты собираешься переться на ночь глядя?

– Я?
– удивленно переспросила рыжая, закрывая набухший чемодан.
– Мы! Подальше отсюда, неважно, куда!

Вика опять застонала и впечаталась лицом в подушку. Ее приглушенный голос изрек:

– Я никуда не пойду!

Рома опустил голову, пытаясь не выдавать появившейся из ниоткуда улыбки.

Алина не могла поверить собственным ушам. Заявление подруги ее поразило. Захлебываясь негодованием, она пролепетала:

– Ка-как это? Вик, ты хоть поняла, что он сказал?

– Если честно, - вмешалась Оля, - я тоже не хочу никуда идти. Ну, соврал и соврал, ну не хотелось мальчику нас огорчать, - она пожала плечами.

С ума сойти!

– Вы... вы это серьезно?

Девушки синхронно закивали и пожали плечами. Они просто лгут! Или же еще не до конца поняли, в чем состоит суть раскрывшейся уродливой истины.

Да он соврал им в своих же личных интересах, и вовсе не морально высоких, стоит заметить! Плюс ко всему, он же поцеловал ее, черт возьми! А это...

Что это?

Да это же подло! Он ведь был рядом только лишь для того, чтобы в итоге застать ее врасплох! А она доверяла ему! Лицемерная сволочь!

Ярость внутри нарастала, смешиваясь с глубоким потрясением, охватившим ее.

– Оставайтесь!
– с рыком воскликнула она и стрелой выскочила из комнаты, у дверей решительно обойдя загрустившего Рому. Она не стала брать с собой чемодан: он был набит также и одеждой подруг, и она не собиралась тащить такую тяжесть в одиночку.

Захватив при выходе свою сумочку, она захлопнула за собой дверь, интуитивно при этом осознавая, что переступать через свою гордость в дальнейшем она не имеет права.

Часть 2

Она вернулась в Националь. Ну, а куда же еще ей идти? К Юле идти в такое время неприлично и физически невозможно. Она не выдержит долгой дороги.

Вернуться в эту гостиницу подобно раскаявшемуся блудному сыну было самым оптимальным вариантом. Она была одна, и номер люкс был для нее гигантским и бесконечным. Он казался уютнее, даже дружелюбнее, чем тот номер, в котором она оказалась с подругами. Но дело не в номере, конечно.

Девушка освободилась от своих туфель, от изумрудного платья, и ушла в ванную. Золотистый свет заполнял собранную из кремовой плитки комнату. Девушка вошла в теплую воду позолоченной ванны. Пряный аромат роз заполнил все ее помышление. Эти сорок минут Алина находилась в состоянии необратимой амнезии, и она не думала ни о чем больше, кроме того, что испытывает безмерное блаженство, лежа в теплой пенной воде, вдыхая дурманящий запах и ощущая расслабленность усталого тела. Ей категорически не хотелось выходить из ванной, но к скорому времени ей пришлось это сделать, потому что вода с некоторого момента начала уже холодеть, и былое блаженство стало переходить в легкий дискомфорт. Она опустила ноги в махровые тапочки, накинула на мокрое тело такой же махровый халат и вышла в комнату. Один звонок портье: